Тревожный Саббат

Но я буду держать руку на твоем плече. Борись, хотя бы ради нее.

Асмодей, обливаясь потом, пополз к выброшенному кубу. У него из носа пошла кровь. По щекам катились слезы. Где же эта деревяшка? Фаерщик искал и искал, пока не потерял надежду. Он закрыл глаза и лег на спину. А когда открыл их, то увидел черноволосую растрепанную девушку. Та протянула ему символ Каабы и исчезла.

Парень сразу почувствовал себя лучше, и даже смог встать на ноги. А когда выбросил куб в костер и залил огонь водой, то упал навзничь.

Но не от ужаса или усталости, скорее от изумления и стыда.

Перед ним, подобно Матери Драконов, прямо на пепелище сидела чумазая и обнаженная Ким.

Именно она привела в чувство размякшего волшебника. И даже проводила бедного Асмодея до бабушкиного домишки, нарядившись в его походную куртку. Ее собственная одежда куда-то пропала.

Фаерщик стыдливо отводил глаза, пытаясь не думать о наготе Ким. Ту же произошедшее, казалось, забавляло.

– Заратустра не пришел? Не удостоил тебя мудрым наставлением?

– Пришел.

Только оказался отменным шутником. А тебе идет моя одежда и сажа на лице!

– Мне не хватает драконов и длинных волос. Хочу полетать!

– Всегда можно надеть парик, – Асмодей впервые улыбнулся. – И я готов носить тебя на руках.

Ким махнула ему на прощание и скользнула в подъезд. За шутками и прибаутками она пыталась спрятать растерянность. Потому что к ней пришел вовсе не Заратустра.

В лукавых глазах мертвого иранца она увидела отражение глаз своего отца… Того, кто яростно искал Шаолинь.

Того, кто отбывал срок за убийство.

На следующий день Ким ушла с работы пораньше, сославшись на плохое самочувствие. Александр отпустил ее без малейших возражений и даже предложил взять отгул на завтра. Это была неслыханная щедрость, казалось, что руководитель стремится удалить Ким подальше с глаз.

Впрочем, девушка отправилась вовсе не домой. Не собиралась она и тренироваться с даблами или веерами. Ким решила навестить бабушку и мать, чтобы узнать правду об отце, и с порога взяла быка за рога:

– Я уже взрослая и имею право задать вопросы о папе.

Что случилось? Где он сейчас? А вообще я не верю, что отец сидел за убийство.

– Полегче, дорогуша, – бабушка закатила глаза. – Сначала вымой руки и сядь за стол. И с чего такой нездоровый интерес к событиям прошлого?

Ким послушно пошла в ванную. Долго намыливала руки, собираясь с духом. Бабушка – человек жесткий, и если она не готова что-либо обсуждать, спрашивать бесполезно.