Лёд и разум

Так было всегда…

Сколько себя помнила, как находилось что-то, способное каким-то чудом пробиться сквозь стену, окружающую меня, так из моей клетки выбирался щуп и начинал осматривать это «что-то», проверять, оценивать, разбирать как оно работает. После проверки, анализа и разборки щуп убирался обратно, а «что-то» переставало удивлять и восторгать. Простое, обычное, банальное не может вызывать восторг, не может удивить, не может вызвать непонимания. Да, страхи мне приходилось изничтожать самой, тогда как всё остальное неторопливо переваривалось и превращалось в маленькие понятные кирпичики, из которых и состояла стена, отделяющая меня от мира.

От восторга ничего не осталось. Его сменило доброжелательное равнодушие. Я отмечала великолепную подготовку девушек, отдавала дань их талантам, но первоначального восхищения уже не было. Так, легкий едва ощутимый интерес…

И когда я собралась уходить, когда стала проталкиваться сквозь восхищенных зрителей, толпа поддалась вперед и зачаровано замолчала. Я обернулась.

Чирлидерши выстроили трех с половиной уровневую пирамиду. Одну из тоненьких девушек на полкорпуса приподняли над третьим уровнем, продержали несколько мгновений и… пирамида, покачнувшись, посыпалась вниз. По толпе пронесся испуганный шепот. Даже у меня в груди что-то ёкнуло.

Как оказалось, совершенно напрасно. Девушка, оказавшаяся на самом верху, скользнула вниз по вовремя подставленным рукам, как по трамплину. Погасила скорость кувырком и ушла в серию кульбитов. Держащие ее высоко подпрыгнули, перевернулись в воздухе и оказались ярусом ниже в стойках на руках девушек нижнего яруса.

И одновременно с этим второй ярус посыпался на землю то просто спрыгивая, то выполняя сальто и перевороты. Это походило на раскрытие цветка, ускоренное в сотни раз.

Только показалось, всё кончено: не обойдется без травм и переломанных рук и ног – и как будто бы чудесное (а на деле запланированное) спасение.

Чирлидерши застыли в красивых позах, показывая, что представление закончено.

Зрители разразились аплодисментами и восторженными криками. Почти все. На противоположном краю площадки нашлось пустующее пространство, в центре которого стояла… Марго Мейз Миднайт. И она смотрела не на представление, а на меня. И когда наши взгляды скрестились, на красивом злом лице проявился страх. Подведенные глаза сузились до неприличия. Ярко накрашенные губы задрожали. Марго не ожидала увидеть меня. Считала, Шипы не выпустят на волю?

Напрасно, напрасно.