Лёд и разум

А как тебя зовут?

– Грфрхчщ, – прорычал оборотень.

– Хорошее имя, красивое, – в Бобби, похоже, пропал талант дипломата. – Как здесь оказался?

Оборотень прорычал что-то еще.

– Даже так? Какой ужас! – соседка покачала головой. – Слушай, а девушка у тебя есть?

Я глянула на Грфрхчща, посмотрела на широкую грудь, заросшую жесткой светло-серой шерстью, на зубастую морду, на черный нос, на желтые глаза и задумалась. Что-то смутило меня. Мысль пронзала время и пространство. Я вспомнила, как кровь, прыснувшая из шеи Александера, окатила торс оборотня.

Но на морде и на мохнатой груди кровавых следов не наблюдалось. Да и запах… пропал.

Бобби продолжала говорить, задавала ничего не значащие вопросы, складывала найденные карандаши в коробку.

Оборотень в ответ взрыкивал и с особым интересом следил за мной. Вот он зевнул. Показал острые ряды зубов. Облизнулся, намекая, что готов к новому приему пищи.

А я все думала и думала: «Это он так вылизался или…»

По церкви пронесся смех, прервавший мои размышления.

Холодный смех. Высокомерный.

– Вы правда думали, – вслед за смехом зазвучал злой насмешливый голос; он оглушал, разрывал уши, проникал в голову; он давил, заставлял пасть ниц, – что способны остановить меня? Жалкие создания решили, будто могут тягаться с Князем Льда?

Я даже не успела испугаться!

Пришел ветер! Завывающий, злой, порывистый. Слепящий, проникающий под одежду, вымораживающий тело.

Пришел снег! Белая жесткая крошка закружилась в воздухе. Она кусала кожу, налипала на очки и лезла под одежду вслед за ветром! Я как будто ослепла: сплошная белая пелена скрыла всё, что находилось рядом со мной: и алтарь, и статую девы Марии, и Бобби, и оборотня, и священника.

Да я даже рук своих не видела!

Пришел холод! От него не спасала одежда. Он пробирался под нее, обжигал кожу вымораживал сердце и мозг. Сперва хотелось в тепло, хотелось согреться, а потом… потом накатило безразличие. Глаза закрылись сами собой. Кожа потеряла чувствительность. Возникло ощущение, что тело покрылось коркой льда.

Не покрылось – превратилось в крохотный замороженный комочек, затерянный посреди бескрайней ледяной равнины. Я даже дрожать не могла. Исчезли звуки, мысли. Ни во мне, ни вокруг ничего не осталось. Следом накатило тепло. Я подумала, что умерла, попала в рай, а моё тело досталось…

– Exorcizamus te, – до меня донесся уверенный бас, – omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas…

Слова экзорцизма как-то не вязались с нахождением в райских садах.