Лёд и разум

Не прошло и пары секунд, как мотоциклист оседлал Толстяка и был таков.

– Во дурак-то, а! – фыркнула Лара.

– Дурак, – согласилась я, – и подлец. Может, еще одну пиццу?

Мы посидели еще немного. Третью пиццу доели с трудом. И в этот раз разговор вертелся вокруг всяких руконогих созданий, не способных управляться с дорогой и очень крутой техникой. Солировала Лара. Я пребывала в задумчивости, поддакивала, изредка вставляла короткие комментарии и наблюдала за кабриолетом.

От четвертой пиццы мы отказались.

И где-то через полчаса Лара вызвала такси. Мы тепло попрощались. Я погрозилась через три недели заглянуть в ее альма-матер, и Лара, пообещав подготовить грандиозную встречу, уехала.

А я заказала черного чая, расплатилась и осталась в кафе. Посетителей стало гораздо больше. Тишина сменилась гулом разговоров. Официант несколько раз подходил, интересовался, не желаю ли я чего-нибудь еще. Я отвечала отказом и продолжала наблюдать. Скучное занятие, право слово, но умение сосредотачиваться на чём-то одном являлось одним из моих главных достоинств.

Когда я уже почти уверилась, что ничего не произойдет, из дома напротив вышли двое: Лиза Коффин и высокая черноволосая женщина с красивым, но очень злым лицом.

Лиза не изменяла себе. Невесомость и воздушность. Легкое белое пальто до колен. Струящийся воротник-кокилье. Широкий поясок подчеркивающий осиную талию. Светло-кремовые полусапожки с изящными пряжками. Распущенные золотистые волосы, широко раскрытые голубые глаза, аккуратный носик и невинное выражение лица дополняли образ богатенькой легкомысленной девушки, живущей исключительно среди милых розовых пони и огромных плюшевых медведей.

А спутница Лизы вызывала угрозу. И не только угрозу. От нее несло фальшью, как от Алекса Айса Александера. Она казалась чем-то ненужным, чем-то противоестественным. Как пятое колесо автомобиля. Как одноцентовая монета. Как война с бедностью.

И при этом я не могла сказать, почему у меня возникло такое ощущение.

Рядом с Лизой шла красивая ухоженная роковая брюнетка лет тридцати. Черно-красный брючный костюм выдавал в ней хищницу, а тонкие ярко накрашенные губы, подведенные глаза, нарисованные брови и презрительное выражение лица прекрасно дополняли этот образ.

Лиза и ее спутница направились к кабриолету. А я оставила чаевые на столе и поспешила на выход. Не знаю, что подвигло меня на это.