Лёд и разум

– выдохнула Миднайт. Ее лицо окаменело. Тонкие губы сжались в тонкую незаметную линию. Грудь поднялась, вдохнув воздух, и позабыла вернуть его обратно. Руки затряслись. С минуту Марго смотрела только на блондина и… я не могла даже представить, что за чувства она испытывала в эти мгновения. Наконец, ее руки перестали дрожать, а лицо, пусть и побледнев, но вернуло себе подвижность.

– Я тебя поняла, – мертвенным голосом произнесла Марго. – Уводи свою игрушку отсюда. И чтобы она больше здесь не появлялась. Ты понял меня?

Ответа она ждать не стала.

Развернулась и ушла. В этот раз ее туфли ступали совершенно бесшумно. А еще мне показалось, будто в ее глазах промелькнули слезы.

– Всё будет хорошо, – Александер похлопал меня по плечу. Блондин довольно улыбался, словно всё прошло ровно так, как он рассчитывал. – Надеюсь, вы передадите своим друзьям информацию о нашем эксперименте, и в следующий раз они окажутся посговорчивее. Марго не я. Она будет действовать гораздо жестче. Вы понимаете меня, мисс Хьюз? Гораздо жестче.

Я промолчала. Мне не нравилось участвовать в чужих играх ни в роли пешки, ни в роли королевы, ни в роли какой-то непонятной фигуры. Если играть, то по своим правилам.

– Отвезите ее обратно, – скомандовал Александер и, глянув на меня, чуть поклонился. – До новых встреч, мисс Хьюз.

И мы ушли.

Уходя, я бросила взгляд через плечо. Александер как раз стянул с рук резиновые перчатки и метнул их в урну, возникшую у стены.

***

Внедорожник быстро довез меня к университетскому кампусу.

Всю дорогу я молчала. Агенты тоже не подавали желания пообщаться со мной. И неудивительно… Неизвестно, чем закончатся разборки между Александером и Миднайт, а этим ребятам еще с ними работать. Скажешь что-нибудь лишнее, и окажешься на улице.

Мне говорить не хотелось. Мне даже думать не хотелось. Александер вёл себя излишне провоцирующе. Марго слишком подчеркивала свою властность. Ни он, ни она мне не нравились. Эта пара вызывала у меня просто физическое отвращение.

Но я всё равно испытывала к Марго необъяснимую жалость. В том, как Александер поступал с ней, чувствовалась безжалостная подлость.

Пусть я не знала, что их связывало, но… разве нельзя было поступить как-то иначе? Не вовлекать меня в эти глупые разборки, а просто… пообщаться друг с другом. Хотя… не мне об этом говорить.

Внедорожник остановился у ворот. Я выбралась наружу, попрощалась с агентами и обнаружила, что на территории университета необычайно людно.