Лёд и разум

Обычно в воскресенье кампус пустовал: учащиеся старательно отдыхали, пытаясь забыть о начале учебной недели – а тут… И студенты, и некоторые преподаватели (из тех, кто помоложе) подтягивались ко второму корпусу. И парни. И девушки. Группами и поодиночке. Сперва мне показалось это странным. Как будто начинал сбываться безумный сценарий от «Р.Т.Лонг Таймс» про чудовищ-мозгоедов, заманивающих всех в своё таинственное логово. А потом я вспомнила про концерт стрит-панк-группы «Бешеные Матки». А то, что некоторые из студентов держали в руках приметные черные афиши с зелеными черепами, подтвердило мои мысли.

Подумав немного, я решила глянуть на исполнителей. Вдруг среди них каким-то чудом затесался мой старший братец. Нет, Руди на сцене не оказалось. На возвышении активно музицировали пять незнакомых парней, разодетых в клепаную кожу. Шипастые напульсники, шипастые наплечники. Стоячие прически из накладных волос и сотен тонн лака. Белый грим с зелеными пятнами, придающий музыкантам воистину трупный облик. Возникало ощущение, что на сцену вышли мертвецы с ближайшего кладбища.

Смотрелось это довольно... неплохо.

Нравилось такое, быть может, и не всем, но люди всё прибывали и прибывали. Кто-то уходил, но гораздо больше людей оставалось. Студенты толпились рядом со сценой. Некоторые занимали сидячие места в амфитеатре. Я постояла немного. Оценила изливающуюся какофонию. Звуки, извлекаемые из гитары, баса, трубы, ударной установки и легких вокалиста, проникали в мозг, перегружали его, вызывая двойственное желание: и убежать как можно дальше от амфитеатра, и остаться, превратиться в бездумную часть пока еще не беснующейся толпы.

Амфитеатр продолжал заполняться. Людей становилось всё больше, сидячих мест на ближних ярусах – меньше. Но я не собиралась толкаться около сцены и вдыхать запах пота и разгоряченных тел. Не собиралась я и воевать за места на нижних ярусах. Вместо этого поднялась на верхний ярус, заняла свободное место у проволочного ограждения и прислушалась.

– Мы всегда стояли за тебя, так встань с колен!

Хрипели динамики.

Хрипела труба. Хрипел вокалист, присосавшись к микрофону. Подпевая ему, хрипели басист и гитарист. Рядом со сценой раздавались одинокие хрипы: и среди зрителей нашёлся кто-то, кто расхрипелся не на шутку. Не хрипел лишь барабанщик, настойчиво и аритмично издеваясь над ударной установкой.

– Не нужна нам их ложь, есть у нас наши мечты!

Гитара издавала рёв, подобный рёву обезумевшего слона. Даже не верилось, что она на такое способна.