Хаос и порядок: Прогрессия смерти [1]

И когда вы закончите, то будете уже МЕРТВЫ!

Он обернулся и остолбенел:

Лицо девочки неестественно вытянулось, клыки удлинились в ехидной ухмылке, а белки глаз как будто заполнились чёрными чернилами. Она медленно встала со стула и начала поднимать вверх связанные за спиной ладони. Девочка неестественно выгибалась и, в конечном счёте, с громким хрустом вывернула руки вперёд, заставив Финоккио вскрикнуть.

Какие-то секунды и Мэгги уже висела цепкими руками на пиджаке мужчины. Она сразу же принялась его душить.

Но Финнокио опомнился, хладнокровно приложил пистолет к её виску и выстрелил. Маленькая головка от столкновения с пулей калибра двенадцать и семь миллиметров взорвалась как арбуз, залив глаза мужчины кровью и ошмётками головного мозга. Оглушённый, Финоккио с трудом отцепил от себя бездыханное тельце и бросил его перед собой. Протерев глаза, он с омерзением увидел дело рук своих, разбрызганное по стенам.

— Пресвятая дева Мария.

Вдруг посыпалась штукатурка. Сверху нарастал гул.

Итальянец затравленно оглянулся и ошеломлённо уставился на мониторы видеонаблюдения. Там происходила какая-то чертовщина. Трупов прислуги на своих местах уже не было. Лишь кровавые шлейфы, тянущиеся к открытым дверям. Во дворе дома так же не осталось тел охраны.

Мафиози вздрогнул, когда услышал приближающиеся шаги. Кто-то спускался в подвал. Он приготовился, сжал пистолет в руках и взял на прицел лестницу.

Скрип деревянных ступенек усилился.

«Их много...»

По виску мужчины прокатилась капля пота, смешанная с кровью, и упала на пол.

Моргнул свет.

Финоккио завертел головой, когда свет стал пропадать чаще и, в конце концов, потух. Лишь мерцание мониторов видеонаблюдения не давало человеку пропасть в кромешной темноте. Но потом и они потухли...

Гул тем временем превратился в топот ботинок. В ушах стояла какофония звуков, в которых угадывалось сопение, кряхтение, хруст костей и клацанье зубов.

Итальянец выстрелил навскидку, и вспышка на долю секунды осветила ад на земле...

Наконец, словно волна подхватила Финоккио, и через секунды, выбивая дух из груди, впечатала в стену. Всё его тело кричало от боли. В агонии он чувствовал, как из вспоротого живота наружу вываливаются внутренности. Ощущал, что больше не имеет ступней, а потом и левой руки.