Незримая Москва. Светлый Ковен. Волшебство

Кухонька маленькая. Стол тоже невелик. Это не стол переговоров между двумя державами, несмотря на то, что именно ими мы сейчас стали друг для друга. И ладно если не враждебно настроенными.

- Когда? – Спросил отец, указав взглядом на Розу Ветров, краешком выглядывающую из-под манжеты куртки.

- В эту пятницу.

- Это неправильно сын, - покачал он головой.

- Это неправильно для тебя, - не согласился я. – Не стоит решать за других.

Отец поджал губы, упрямо выдвинув подбородок вперед. Он всё равно считал себя правым.

- Он рассказал, почему я это сделал?

Я кивнул.

- Не хочешь выслушать эту историю с другого ракурса?

- Нет, - сказал я, чем немало удивил отца. – И от силы я не откажусь. Ваши же с ним разборки – это ваши разборки. Хочется вам ненавидеть друг друга – ненавидьте. Но ты всегда останешься моим отцом, а он дедом. Семью, знаешь ли, не выбирают.

Отец как-то растерялся. В глазах его плескалось непонимание и лёгкая обида. Как это сын не хочет знать историю его терзаний?

А вот так. Или он думает – один вырос эгоистом?

- Какая цена была у того ритуала? – Пользуясь замешательством отца, задал я вопрос.

Ответа нет.

Отец сгорбился и потупился, потом вовсе отвернулся.

Останься он магом, увидел бы прямо в направлении своего взгляда затаившегося змея. Настороженного, готового атаковать и защищать.

Но он видел только пустую кухонную стойку.

- Ладно, можешь не говорить, - разрешил я.

- Нет! – С него враз слетело смятение. Голос приобрёл стальные нотки. А вот на лице отразилась вина. – Не смей говорить с материю на эту тему. Никогда! – Припечатал он.

- Слово за тобой, - легко согласился я.

Долгие секунды отец буравил меня взглядом. Потом нервно облизал губы и обернулся, посмотрев в коридор. Не увидел там матери и наклонился ближе ко мне.

- Твоя мать пожертвовала своей детородной функцией, - тихо сообщил он казённым тоном.

- И она об этом разумеется не знает.

- Нет. И не узнает! – Повысил он голос. Вздрогнул, словно услышал что-то за спиной. И снова обернулся, проверяя коридор.

Там было пусто, но спокойствие ему это не принесло.

- Не узнает, - пообещал я и грустно произнёс: - То есть ты сломал две жизни, чтобы удовлетворить свой эгоизм. У меня потрясающая семья. Фамильный стиль Ардэнс. Я читал наши хроники. Даже страшно думать, каким ублюдком через десяток лет стану я с такой наследственностью.

Отец промолчал.