Незримая Москва. Светлый Ковен. Волшебство

Конечно, хорошо! Вокруг же волшебство! Разве может быть иначе?

А то, что помпон спёр мою шоколадку… Так может мама права и шоколад вреден? Вот помпон и забрал её у меня.

Я ещё раз киваю, обещая себе, что шоколад больше есть не буду и снова отворачиваюсь к стеклу. Волшебство никуда не делось. Оно переливается…

Я закрываю глаза и начинаю их тереть. Жалуюсь маме. В глаза будто песка насыпали.

- Поспи, Сашенька, - ласково говорит мама.

Я неожиданно для себя широко зеваю. И, так и не открыв глаз, укладываюсь на сидение, свернувшись клубочком.

Просыпаюсь от того, что машина резко остановилась.

Сажусь. Снова тру глаза, зеваю и осматриваюсь.

Где мы?

Вокруг лес. Светлый, красивый. Впереди полянка с одиноким старым домиком. Бревенчатый, двухэтажный, хотя второй этаж такой низкий, что это скорее чердак. Крыша поросла мхом и травой. Даже какое-то тоненькое деревце растёт. А ещё вокруг дома очень много разноцветных линий. Они переплетаются, образовывая прямо над крышей толстый четырёхцветный узел. Вокруг узла, как мотыльки, вокруг огня, крутятся десятки, если не сотни крошечных огоньков.

Синие, зеленые, жёлтые, белые. Они как голодные рыбки в аквариуме. Их так много, что в глазах начинает рябить.

Вздрагиваю, когда открывается дверь машины.

- Выходи, - строго говорит отец.

Я его всегда слушаюсь.

Ладно, не всегда. Но сейчас у него такое лицо… Страшное. Мрачное. Обреченное. Я просто обязан его послушаться.

Но не могу.

Не должен!

Знаю – нельзя мне выходить. Иначе волшебство исчезнет.

Я мёртвой хваткой вцепляюсь в переднее сидение.

Мама с папой вынуждены вместе нести меня к дому. В дом, в котором волшебство исчезнет!

От узла над крышей ко мне спешат огоньки. Они кружат вокруг. Подрагивают. Нервно вспыхивают, как цветомузыка. Кажется, я слышу их истеричный писк. Высокий и навязчивый, как у комара, вьющегося ночью над ухом.

Папа с мамой их не видят. Они тащат меня в этот ужасный дом.

На крыльце стоит высокая тощая тётка в странной одежде. Она смотрит на меня с любопытством опытного вивисектора. Изучает, будто хочет разделать на обед.

От её взгляда у меня мороз пробегает по коже и волосы встают дыбом.

Я…

На этом месте я обычно просыпаюсь. Сажусь в постели. По-детски тру глаза и успокаиваю бешено колотящееся в груди сердце. Потом оглядываюсь в какой-то призрачной надежде снова увидеть волшебство.

Но волшебства нет.

А мне завтра рано вставать.