Незримая Москва. Светлый Ковен. Волшебство

– Хочешь, извинюсь перед ним?

- Уж будь добр! И ничего больше не поджигай.

Я озадаченно посмотрел на друга. Чего я там поджог?

- Странно, что ты не заметил. – Язвительно произнёс Славка. – Все свечи в клубе вспыхнули как факелы. Хорошо пламя быстро опало, когда ты отрубился. Хорошо никто не пострадал. И слава Богам, ничего не загорелось.

А жаль, - подумал я. – Пусть бы горело. Огонь красив.

- Ок. Больше так не буду, - легко пообещал я. И направился к спорщикам.

- Рит, только…

- Солдат ребенка не обидит! – Беззаботно отмахнулся я, вспомнив слышимую в каком-то фильме фразу.

При моём приближении мажорик опасливо попятился. Ленка, наоборот, смело шагнула вперед.

- Спокойно, - сказал я, старательно улыбаясь. – Я извиняться пришёл. Был не прав. Видимо, коктейль в голову ударил. Лен, прости, пожалуйста. Я просто недавно во всём этом… Сам не знаю, что на меня нашло.

- Ну и дурак же ты, Сашка! – Высказалась Ленка.

- Дурак, - я виновато опустил плечи и развёл ладонями. Для полноты картины ещё и взгляд потупил.

Славка стоял в паре шагов у меня за спиной и тихонько сопел.

Вины я за собой не ощущал никакой. Но слова друга заставили задуматься. Ковен на самом деле может сожрать. Читал я Кодекс с правилами и даже судебную практику полистал. Если сильно захотят прижать, то и мою невинную шутку притянут под нападение с отягчающими. А тёмные сейчас злые. Только-только маньяк прищучил одного из них.

Лучше один раз унизиться и прогнуться. Это рационально.

А раз протестует, надо делать иначе.

Зачем злиться на слабых? Они всё равно не смогут достойно ответить. А это… неинтересно.

К тому же благодаря этому парню я научился пользоваться своей силой. Теперь я её чувствовал. Знал, что могу и знал, как этого добиться.

Дед неправ. Просьбы здесь не помогут. Силе нужно приказывать. Прогибать под свою волю. И тогда она будем покорно вилять хвостом, как верная псина.

- Ох, Сашка-Сашка… - Вздохнула отходчивая Ленка и позвала: - Гас.

- Да чёрта с два! – Окрысился парень. – Я немедленно подам жалобу!

Я поднял глаза и заметил две покрасневших линии у него на пальцах. Обжёгся, маленький.

Жаль, не до конца осознал, с кем связался, иначе сейчас не сгорал бы от бешенства.

А трясся от страха.

Я склонил голову и ещё раз оглядел мажорика.

Ха! Так он и боится.

То, что я принял за злость, просто хорошо маскировало его ужас.

Вот и правильно. Пусть боится.