Ангел Тьмы

Элеонор кивнула, и близнецы подошли друг к другу. Обнимаясь, они перестали думать о том, что будет завтра, и всё их недовольство жизнью куда-то улетучилось. Близнецы постояли рядом недолго и затем разошлись – Антуан забрался на верхний ярус кровати и прикрылся одеялом, таким же фиолетовым, как у сестры, а Элеонор нажала на выключатель у двери, и тёплые огни люстры погасли. Дети устроились поудобнее в своих постелях и закрыли глаза. Они оба в мыслях находились на Хексенбергских полях, где Изабелла и Эрнст девяносто два года назад победили нежить и демонов.

– Пока, Инес. Доброй ночи.

– И вам доброй ночи, – ответила женщина и закрыла за собой входную дверь.

Повернув ключ в замке, родители Антуана и Элеонор проследовали из маленькой прихожей с лестницей, что вела на второй этаж, в большую комнату, которая находилась прямо под детской. Это помещение служило семье и кухней, и гостиной. У эркера с окнами – такого же, как и наверху – стоял длинный деревянный стол с четырьмя стульями.

На стене, за которой поднималась лестница на второй этаж, висели всякие картины и громко тикающие часы, под которыми находилась тумбочка с телефоном, а напротив выстроился ряд кухонных шкафчиков с плитой, раковиной и холодильником.

Отец семейства не так давно вернулся с работы – он был чиновником средней руки в правительстве города. Большой живот, густая каштановая борода и очки придавали Пересу-старшему солидный облик – вместе с тёмно-синим полосатым костюмом, который мужчина не снял даже во время долгожданного ужина.

Мать близнецов была стройной, изящной женщиной. Свои длинные, почти чёрные волосы она собирала в хвост. Госпожа Перес пришла с работы раньше мужа и потому носила простое, но приятное на вид красное домашнее платье. Её тонкие руки с длинными пальцами, которыми она днём показывала разным детям, как следует играть на фортепиано, сейчас были заняты мытьём посуды.

Они проводили Инес и задержались на кухне. Когда мама сложила посуду в шкафчики, папа заговорил: 

– Жаклин, мне не нравится, что дети так привязаны к этой твоей подруге, – голос у него был низким и тяжёлым – особенно после тяжёлого рабочего дня.

– Почему, Хорхе? – поинтересовалась мама.

В противоположность строгому взгляду мужа, её глаза излучали тепло и доброту.

– Им уже шестнадцать лет…

– Пятнадцать, – поправила госпожа Перес.

– Почти шестнадцать, – настоял на своём господин Перес, – и им до сих пор надо читать сказки на ночь.