Дом у перекрёстка

Он посмотрел сквозь Петрова и, протягивая в руке старенький будильник, вымолвил:

— Опять чо ли... сломался?

Петров подхватил шайтан-рынду, сунул его в карман халата и посторонился, пропуская Ковырдина в коридор.

— Ога. Опять, — с иронией согласился Петров и направился в свою комнату за чаем и гайванем, напевая под нос:

«Нас утро встречает прохладой,

Нас ветром встречает река.

Кудрявая, что ж ты не рада

Весёлому пенью гудка?»

Через пятнадцать минут следом за ним на кухню, зевая, прошаркал Лёха. Петров ждал, когда раскроются в горячей воде чайные листья, и стоя у окна курил, в задумчивости глядя на светлеющие в утренней темноте сугробы.

— Медитируешь? — осведомился Лёха, заглядывая в холодильник.

— Натурально, — ответил Петров и выпустил из ноздрей дым.

— М-м-м, — уважительно промычал Лёха. — В седьмую жильцы не заехали?

— Ждем-с. Со дня на день.

— Откуда знаешь? — покосился Лёха на Петрова, разжигая конфорку.

— Марфа Макаарна на хвосте принесла, — ухмыльнулся Петров.

Ковырдин вопросительно изогнул бровь.

— У ейной золовки давеча юбилей был, — начал объяснять Петров. — Праздновали, как водится в лучших домах Ландана, с размахом. Марфу Макаарну с ейною дщерью Клавдией извозчик привёз и никак не мог изъять с екипажу. Проявив мужскую солидарность, спустился. Помог выгрузить тела. В благодарность получил полтос и полпачки табаку.

— Выпросил, небось, — ухмыльнулся Лёха.

— Обижа-а-а-ешь! — возмутился Петров. — Шантажом взял!

Лёха одобрительно хмыкнул.

— Так вот, пока я дам до их восьмой тащил, Марфа свет Макаарна в порыве чувств на ухо-то мне и шепнула, мол, ждите, дорогой Сигизмунд Аристархович, в скором времени соседей за стенку.

— А при чём тут юбилей? — уточнил Лёха.

— У Марфы — золовка, — принялся терпеливо объяснять Петров, — у золовки — юбилей. Золовка-юбилярша в ЖЭКе служит. Вот оттуда-то, ноги-то, и растут, mon amie.

— Матрёшка какая-то, получается, — посетовал Лёха под шкворчание яичницы.

— Не то слово, друг мой! Не то слово! Кругом кумовство, да мздоимство! — распалялся Петров.

Лёха заворожёно смотрел на него. Переходя на полушёпот и страшно выпучив глаза, Петров подытожил:

— Я вообще не исключаю, что Марфа наша Макаарна — сексот!

— Да ну?! — глупо ухмыльнулся Лёха, — Она ж старая уже!

— Не о том думаете, вьюноша! — строго погрозил пальцем Петров.