Когда придет Вертумн

– А я позавчера с гопой схватился, так что мне по фиг гопа это или томиноккеры.

– Ты думаешь, инопланетяне с тобой драться будут? Лучом каким-нибудь уложат и на опыты, – рассмеялась певичка. – Я пойду, посмотрю, что у них за опыты. Если вернусь, запишусь в антикоммунисты.

– Гусары женщин в бой не берут, – хмыкнул Сергей. – А тебе это зачем?

– Устала я, очень устала... – просто ответила она.

– Ты же красивая, – ляпнул Леша и понял, что сморозил глупость.

– Красивые не устают? Мама болеет, у нее инсульт недавно случился, ходит еле-еле, по стенке, слава Богу, хоть до кухни и до туалета сама добирается.

Кроме меня, за ней поухаживать некому. Конечно, есть соседка, она присмотрит, но соседка и есть соседка. Лекарства дорогущие. Есть брат, но из него какой помощник? После автокатастрофы он никакой, как позвоночник в трусы осыпался, так жена его и бросила. Тоже мне жена, муж в беду попал, она слиняла, как прошлогодний снег. Он сам выбирал, все хвалился: «У меня самая красивая жена в городе!» И что: красоту эту на хлеб не намажешь, толку от нее, от этой красоты, если она предала его.  

– И ты их двоих тащишь?! – восхитился Алексей.

– У меня есть выбор? Я ведь консерваторию заканчивала, всегда мечтала петь в театре, а не по кабакам. Меня в Питер приглашали...

– И что?

– Ну куда я от матери и брата?! 

– Возьми любого человека, и у каждого свой скелет в шкафу, – усмехнулся Сергей. – Поэтому пойду я, а там уж как Бог даст.

– Хорошо, только не торопи время, осталось еще четверть часа, – согласились Ника и Алексей.

– Хотите я вам почитаю хорошие стихи? – предложила Ника.

– Валяй.

– Я встретил тебя впервые в чужих для тебя широтах.

Нога твоя там не ступала; но слава твоя достигла

мест, где плоды обычно делаются из глины... – начала Ника, читала как раз пятнадцать минут: стихотворение закончилось, закончилось и время, отпущенное инопланетянами: 

– «Вертумн», я шепчу, прижимаясь к коричневой половице 

мокрой щекою. «Вертумн, вернись».

– Это кто?

– Это «Вертумн».

Иосиф Бродский, обычный советский тунеядец, – засмеялась Ника.

– А кто такой Вертумн?

– Древнеримский бог перемен, он меняет людей, меняет обстоятельства. Хочет человек того или нет... А жена у него была Помона, богиня фруктового сада. Вертумн очень долго добивался ее, превращался в разных, как бы сейчас сказали, суперменов, но она его отвергла. И тогда отчаявшись, он пришел к ней в своем обычном виде. В виде светлого солнечного юноши.