13 участок-2: Ренегат

А ходила тяжело потому как не заметила, что уже начала круглеть со всех сторон и забыла о пропущенных женских днях. 

- Ядка, курва, я тебя сейчас за волосы по навозу извожу, где корчага?!

Ядвига, ушедшая за корчагой, корчилась от лютой боли, вдруг пронзившей все её тело, расползавшейся от живота во все стороны, корчилась, воя из-за подола, вдруг ставшего густо красным. 

Той ночью, проклятой во век, Магда, отыскавшая дуру-девку в подвале, где Ядвига сомлела, отвезла её в лес. В самую чащу, в криво растущие черные старые грабы, скрывавшие самую сердцевину проклятого Черного леса, огрызка, оставшегося от великих дремучих чащ, когда-то тянувшихся отсюда и до седых немецких гор-Альп.

Не зря говорили, что ведьм, уродившихся от настоящего чародейского корня, Сатана метил косящими глазами. Магда, седая костистая немка-лошадь из Любека, слепая на один глаз, разведя костер, подошла к Ядвиге, дуре Ядке, примотанной к крепкому стволу. Подошла, провела рукой по лицу, убирая нос крючком, кривые губы и тонкую бычью пленку, прячущую второй глаз, смотревший вбок.

Вместо нее, глядя на Ядвигу, стучавшую зубами от страха, перед ней стояла писаная молодая красавица, зло кусавшая нижнюю, пухлую и темную, губу.

- А, очухалась, - проворчала ведьма, прикидывающаяся Магдой, - так даже лучше. Хоть понравилось, когда трахали тебя, дуру, кричала от удовольствия?

Ядвига замотала головой.

- Ну, тогда поорешь у меня, да… - ведьма сплюнула и достала почти сточенный, но очень острый кухарской нож.

Ядвига Ковальска, вспоминая ту ночь, всегда слышала два звука: стук собственных зубов и шелест ткани на животе, ткани, сминаемой её же рукой. 

Хотя, нет. Был и третий, беззвучный, слышимый только в голове. Её дикий и нескончаемый крик.

Ведьма вскрыла её живот на полторы ладони, умело и бережно извлекла красный комок, вот-вот только бьющийся крохотным сердечком и ушла. Оставила Ядку умирать, оставила, обвисшую и стекшую вниз в землю, мокрую от впитавшейся в крови.

Ведьма-немка сделала две ошибки. Или одну, как уж смотреть, может она просто не умела чуять и не понимала: старый кусок леса прячет в себе не только её тайны. Но главной оказалась другая - она не перерезала Ядвиге горло, точно отправив на тот свет. 

Из багрово-черной густой жижи, засасывающей Ядку все глубже, ее выдрали, выдрали почти также страшно, как до того резали.