13 участок-2: Ренегат

Не руками, мыслью. 

На улице ветер трепал знамена старой-доброй Пруссии, здорово подпалившей хвост французишкам. Бородки а-ля Наполеон Третий стремительно выходили из моды, мама Гердевальда полюбила пирожное «Седан», а отец расстраивался из-за быстрого окончания войны. Он входил в узкий круг армейских подрядчиков, рассчитывал на ноые поставки фуража и терял баснословные барыши. 

Гердевальд, еще вчера спокойно игравший в солдатиков, само собой побивая лягушатников, о войне уже не думал. 

Еще ему вдруг стало наплевать на воскресную поездку на озеро, с собаками герра Палена, на лошадях и даже в компании очаровательной Анни Гнейзенау.

Всю ее очаровательность Гердевальд научился рассматривать не далее, чем в прошлом месяце и, с тех пор, стыдился сам себя, еще играя в солдатики. 

Но сейчас даже милейшая фрейляйн Гнейзенау не заботила помутившееся сознание Гердевальда, и, что даже не казалось странным, ему не желалось заниматься по ночам… в общем, нарушать наставления пастора.

 

Все мысли Гердевальда крутились вокруг странных вещей, происходящих с ним битых три дня подряд. Сперва, когда Гердевальд подсматривал в щелку за поварихами, устроившими помойку в прачечной и кровь густо стучала в висках, заодно заставляя неметь пах, из огромного ушата разом забил фонтан пенной воды. Гердевальд почти не подумал связать это с собой, если бы не… Если бы не пакостные и грезовные мысли, в которых был он сам и обе розовые хохотушки, трущие друг дружке спинку, а также самый-самый пик этого времяпрепровождения.

Чего уж там, одновременно с взметнувшейся водой – сам Гердевальд почувствовал разливающееся тепло под брючками. 

На следующий день, разозлившись на одну из левреток тети Греты, глядя на собаку с лестницы. Гердевальд очень сильно захотел, чтобы с той что-то случилось. Мохнатая тварь умудрилась подскользнуться на ступеньке и пролетела лестничный пролет, кувыркаясь и ударяясь о рбера ступеней. Когда собачонка приземлилась на персидский ковер, то его белая часть стала красной.

 

Гердевальд неуверенно хихикнул и ушел к себе, забыв поблагодарить тетю за коробочку марципана. Тетя Грета, правда, этого не заметила, проливая слезы над своей Жу-Жу. 

А сейчас…

А сейчас, когда страна, народ, родителя Гердевальда ликовали, радовались и, немного, расстраивались, сам Гердевальд сидел в кабинете отца, глядел на поблескивающий хрусталь и не знал, что ему делать, как быть дальше и можно ли признаться маме.