13 участок-2: Ренегат

Про отца Гердевальд не думал, становилось страшно. Отец, редкими грустными вечерами, проводимыми в компании манильских сигар, караибского рома и соленого печенья, стыдился самого себя. За фураж, консервы, сапоги и ремни снаряжения, идущие от него в армию. 

Семья Гердевальдов давно не искала средств для очередного выкупа из залога семейного дома, мать Гердевальдов носила на себе все фамильные драгоценности, выкупленные отцом за безумные деньги, но отец все стыдился. Гордость Гердевальдов заставляла его пить, смотреть в пустоту и горевать о прошедшей славе, проданной за благосостояние.

Он смотрелв пустоту за высокими окнами главной комнаты дома, смотрел и не мог заставить себя хотя бы раз оглянуться на её стены. Стены и заставляли его сгорать от стыда и жалости к себе, не желавшему быть как его собственный отец, отец его отца и так далее. Причину юный Гердевальд знал хорошо. 

На стенах большого зала, где несколько раз в год зажигали свечи двух огромных люстр, свечи в шандалах по стенам и натирали паркет до зеркального блеска, на стенах этого зала раскинулась история и гордость семьи.

Гордая история смотрела вниз с холстов, картона, плотной бумаги и даже пергамента. Она, длинною в десятки поколений Гердевальдов, была разной, но чего среди нее не встречалось, так это милосердия к врагам. 

Кнехты, ставшие армигерами-оруженосцами, оруженосцы, добравшиеся до риттеров-рыцарей, рыцари, убивавшие и умиравшие за сеньора, корону, знамя, страну и веру столетиями.

Худые, крепкие, порой толстые, как не старался художник польстить натурщику, они смотрели со своих стен с одинаковой ленцой прирожденных убийц, всегда знавших, за что они дрались, за кого и… И с кем. 

Юно-зеленого Гердевальда отец отвел в тайное подземное крыло дома как только тому стукнуло семь. Потому-то он и боялся. Гердевальды не знали милосердия к врагам, а он, настоящий Гердевальд, вдруг стал именно им. 

- Это брокенская ведьма, сын. Смотри и запоминай, что зло может казаться красивым.

Маленький Гердевальд, глядя на огромную стеклянную банку, дрожал. Тогда он в первый раз испугался по-настоящему. 

В банке, зависнув в прозрачном растворе, плавали длинные прекрасные волосы цвета воронова крыла. Плавали, как живые, почему-то шевелясь и пряча за собой иссиня-белое и вытянутое. 

- Сейчас, она любит поиздеваться над нами, самыми настоящими людьми, сынок. 

Она как будто услышала.