13 участок-2: Ренегат

 

- А вон там…

Потом они спускались вниз несколько раз в год, в дни Равноденствия и Солнцестояния, в дни, оканчившиеся странными пугающими ночами. Мама и прислуга уезжали из дома под благовидными предлогами, ворота и сам дом запирали два старых егеря, всю ночь ходивших с фонарями и ружьями вокруг.

А Гердевальды, отец с сыном, проводили ее внизу, под защитой тяжелого серебра с оттисками угодников, святых и крестов, тяжело оттягивающих шею. Семья Гердевальд, прячущая свою горлость вместе с трофеями, знала, как справиться с дьявольской силой, оставшейся в останках странных существ из прошлого.

 

И сейчас сам молодой Гердевальд стал таким же существом. Хрусталь, под его взглядом снова поползший по бархату столешницы, тому доказательство. Он вздохнул, пряча слезы и…

- Наконец-то.

Гердевальд вздрогнул, оборачиваясь и замер. 

Мать смотрела на него с непонятным выражением. То ли гордости, то ли наоборот.

- Еще.

- Мама?

- Еще раз!

Слова стегнули плетью, почти до боли, а взгляд её прозрачно-серых глаз прижег раскаленным железом.

 

Он сдвинул хрусталь. 

Мать улыбнулась, глядя совершенно не своими глазами и улыбаясь также, как улыбалась ведьма в стеклянной банке. Мать подошла и потрепала его за щеку:

- Мой милый поросеночек, ты трусишь и боишься собственную матушку? Ая-я-яй… Не бойся, поросенок, ты мне нужен, пусть никакой любви я к тебе и не испытываю. Да и сложно это делать, если знаешь, чья кровь все же течет в твоих жилах.

Думаешь, мне было не больно умирать? Ну, ничего, не трясись, такое случается. Злая тетка, сдохшая черт знает когда, вполне может занять место доброй теплой мамы, что так сильно тебя любила. Стоит лишь одному глупому поросенку не совсем правильно начертить пенткль в Бельтайн вокруг мой хреновой банки. А теперь, дружок, пойдем и отомстим, наконец-то, хотя б одному Гердевальду. 

- Нет.

Она посмотрела сквозь него и сказала Слово. И Гердевальд отправился дальше безмолвнои покорно.

 

- Ты, наверное, думаешь – как я могла оказаться в теле твоей дурехи-мамки и почему ты умеешь колдовать?

Гердевальд ничего не думал. Он смотрел на отца, смотревшего застывшими глазами прямо на него. На отца, не отпустившего ручку ножа для конвертов, пробившего ему шею в одном нудном месте. На отца, до конца пытавшегося бороться со своей рукой, вдруг решившей убить его самого из-за сына, оказавшегося в кабинете.