13 участок-2: Ренегат

А оживи кто-то из предков, сойди с полотна, так Гердевальду бы точно досталось какой-то из острых железяк, всегда присутствующих на портретах. 

Война требовала оружия, нового, много и постоянно. Гердевальду привезли странную черную кость и он сделал все, что у него просили его новые друзья. Когда «Лузитания» пошла ко дну, он знал правду и не верил в попадания торпед. Там, на борту, мирно спал вытянутый овал черной кости, оживший в нужное время и отгрызший из мира сразу несколько десятков квадратных метров. Дыра оказалась чересчур большой и огромный пароход отправился на дно.

Гердевальд справился с собственной дрожью и всю войну не вызывал вопросов ни отца Франциска, ни господ офицеров, плевать хотевших на принципы, религию и детей Дьявола, работающих на них. Война все спишет, все знают.

В Америку он удрал, готовясь целых пять лет. И, наблюдая по экрану телевизора за бесноватым канцлером в коричневом, выкидивающим руку в римском салюте, радовался, что сбежал 

И Гердевальд вроде бы перестал трусить.

Гердевальд перестал трусить через несколько месяцев Нового Света. Америка, с ее странной жизнью, с СиКей, с Ночным Городом, успокаивала. Его никто не искал и весь интерес, проявленный к его персоне, крутился только вокруг умений и мастерства. 

Гердевальд делал талисманы, медальоны, артефакты и портальные линзы. За последние его могли взять в оборот что копы из 13, что СиКей, но… Но в его жизни появилась Роецки. Роецки, старательно скрывающая свою ненависть к Другим и Старым, Роецки, честно выполнявшая условия договоренностей.

Гердевальд перестал трусить. 

И тут зазвонил телефон. 

- Гутен таг, майне кинда, - донеслось с той стороны. – Гутен таг.

Гердевальд задрожал как осиновый лист на ветру, как ляжки шлюхи в хватке голодного гуля, как стрелка барометра перед бурей. Называть его дитем могли лишь одни люди и только один из них говорил так странно тонко и, одновременно, страшно.

В этом голосе, совершенно неподходящем к внешности, воедино смешались шипение змеи, щелчок взводимого курка и треск хвороста в костре для чернокнижника. 

- Я немного разочарован, мой друг, самую малость. – тянул голос, монотонно и обманчиво усыпляюще. – Ни одной попытки найти своих старых друзей, ни малейшего желания заняться тем, что должно. Ая-я-яй, мы разочарованы. 

- Вы? – смог выдохнуть Гердевальд. 

- Мы. – подтвердил голос.