Изощрённое возмездие

Что-то сломалось во мне. Ничего не хочу, кроме одного. Не могу сойти с пути, пусть он и окажется гибельным.

   – А он таким сто-по-сто и окажется! Ты ещё попомнишь мои слова!

   Они дождались ночи и того, когда все наёмники в одну глотку захрапели. Скоротали время за картами. Спустя время Гемиль расстался с целым кошельком монет и, не сдержавшись, затопал ногами и выкрикнул:

   – Смухлевала!..

   – А вы докажите. Где доказательства? Ваша карта бита.

   – Ты…

   – Давайте сейчас не об этом.

Нам надо зажечь побольше свечей.

   – Это ещё зачем?

   – Я думаю, это должно польстить и расположить к нам Высших сущностей.

   Гемиль к тому времени выпил столько и уже созрел настолько, что был согласен совершенно на всё и был не в силах смотреть дальше собственного раскрасневшегося носа.

   – Ну ладно, – бубнил он себе под нос, – Поставлю свечи, а дальше сама путь разбирается. Всё равно у неё ничего не выйдет.

Прыти-то много, да вот толку мало. Больше командует и по мозгам проезжается. Что я вообще делаю?.. Создаю для невесть кого торжественную и уважительную обстановку?..

   – Ну как? – спросила девочка.

   – Да-да, уже всё! Хе-хе…

   Милёха тихим шагом дошла до двери, резко её открыла и никого не обнаружила в туннелях. Она хорошенько заперла за собой дверь и с помощью кремня выбила искру на солому на блюдце и разожгла свечи.

   – Может, уже поздновато говорить, – сипло прошептал Гемиль, – но я против всего этого и мне это не нравится.

Совсем. Меня то в пот, то в дрожь бросает. Погоди!.. Что же ты?..

   Девочка вооружилась кинжалом и надрезала большой палец. Она поднесла указательный к губам и молча призвала его к тишине. Гемиль мотал головой, отворачивался к стене и, не имя сил не смотреть, оборачивался, кусая и морщась от боли в заусеницах и словно бы предвкушая нечто поразительное.

   «А лучше безобидное, – подумал он.

– Так будет безопаснее».

    Взволнованный Гемиль совсем не понимал, что делает Милёха, зачем окровавленным пальцем водит по каменному полу. Но это было ровно до тех пор, пока она не приставила свечи поближе к начертанным слова. Тогда Гемиль прочитал кровавое послание следующего содержания:

   «Кто причастен к убийству моего отца?»

   Гемиль не хотел себе признаваться, но ему даже стало нравиться участвовать в чём-то рискованном.