Изощрённое возмездие

   – Неужто не узнаёшь ту, благодаря кому ты мучаешься?   Скарамун замер, где-то в глубине себя понимая смысл слов.      – В самом деле, это ты? Будто бы мне и этого мало, будто бы мы с моим напарником желали вам смерти, так ещё ты, испоганившаяся Алель, обманула смерть. Мне, что, одного проклятья мало, так вы ещё сверху и второе накинули?   – И ты всё равно никак загнуться не можешь! – рявкнула Алель, выпростав руки с длинными и худыми скрюченными пальцами вперёд.   – Постойте! – крикнула Лауна, загородив собой инквизитора.

– Что происходит?   – Твои сёстры убили моего напарника. Смышлёный был парнишка, многообещающий.   – Он – причина, по которой мы лишились сестры, – ответила Вергилия. – Она знала многое и могла ответить совершенно на любой вопрос.   И они по очереди выложили следующее; напарник Скарамуна, Интья, был влюблён в погибшую сестру ведьм и пылал желанием посвятить свою жизнь целиком ей, но её сестры были против лишиться своей помощницы. Однажды ночью напарник инквизитора не выдержал сердечных вздохов и отлучился из резиденции; его уход не был незамеченным Скарамуном, последовавшего за ним. Они вместе пришли в глубь канализации, в заброшенное логово ведьм, где и состоялось недопонимание. Каждый хотел своего и не мог разорваться. Инквизитор Скарамун не желал, чтобы его напарник имел дело с теми, с кем они ведут борьбу; молодая ведьма, в которую был влюблён напарник Интья, видела большую угрозу для себя и для него в Скарамуне; но она не мешкала перед выбором магического могущества и обоюдной любовью. Две её сёстры ведьмы затуманили Скарамуну разум и, объединив силы, растерзали душу его напарника. Третья ведьма, чья душа не чаяла любви по младшему инквизитору, разрыдалась, усомнилась в своих сёстрах и отдала себя всю своему желании о спасении возлюбленного. Она поставила всё на карту, включая магическую силу, только бы он жил. Но случилось так, что в тот день жизнь перечеркнулась не только для напарника инквизитора, но и для сестры ведьм, лишившейся разума и пожелавшей, видимо, слишком многого и оттого невозможного.    – Вы, Лауна, ещё с теми чертовками связались. – сказал инквизитор.   – А я сама не хуже, – ответила она. – Послушайте, ваша битва позади. Сейчас боем уже нечего решать. Хватит жестокостей!   Инквизитор кое-как поднялся и, отряхнув накидку, кивнул:   – Согласен. Не будем тревожить неприятное прошлое.