Изощрённое возмездие

Рассказывала долго, от начала и до конца, полностью полагаясь на этого странноватого человека.   – Приблизительно так я себе всё и представлял, – закивал инквизитор. – Ваши слова сильно разнятся со словами герцога, но оно и не удивительно. Люди его сословия купаются во лжи и живую одной ею. Он должен понести наказание.   – О-о-о, – протянула девушка. – В это самое время наша магия в деле и у него всё только начинается.   – Вы его… околдовали? Вы причастны к тому, что он пропал?   – Он должен пострадать не хуже меня!.

. – её взгляд округлился решимостью. – Вы бы знали… что со мной было и как мне теперь… и до сих пор… больно и гадко от унижений и ран.   – Я догадываюсь, через что вы прошли. Людям с низов легко никогда не бывает, так уж положено.   Позади них, у стены, беззвучно наметились черты двери; через пару мгновений она материализовалась и её открыли. Старушечий голос задребезжал:   – Лауна, с кем это ты толкуешь?   Инквизитор резко поднялся. При всём желании он никак не смог бы спутать или забыть этот суховато-повелительный голос.   Вергилия прищурилась на мужчину и, зверски оскалившись, подняла обе руки над головой и горбом, скрючила пальцы и завопила.   Вопль заложил уши инквизитора, заставил отшатнуться и даже потерять равновесие. Он завалился и не мог встать, потому как неистовый крик не умолкал. Краем глаза он заметил, что и девушка, склонившись в три погибели, тоже прикрывает уши.   Неизвестно как, но ведьма не только смогла чудовищно вопить, но и одновременно раскатисто, как удар грозы, проговорить:    – Презренный! Наша сестра пожелала твоей смерти, но она ни за что рассталась со своим разумом, будто бы ты – особенный!   Лауна, перекрыв вой, с мольбой в голосе крикнула:   – Вергилия, прекрати!   Вой стих, словно бы с эхом пропадая в самой горловине ведьмы. Она покривила ртом и усмехнулась.   – Не вставай, Скарамун. Униженным ты мне больше нравишься.    – И всё же ваша сестра прокляла меня перед смертью, – выдавит из себя он, пытаясь пошевелить онемевшими конечностями. – Я теперь и свободно подумать-то не могу. Все и всё знают про меня. Что в голове – то на языке.   Не пришла, но скорее через силу и охи с ахами притащилась из тайной комнаты Алель.   – О-о-о, боги, ещё одна старуха. – протянул инквизитор, пытаясь перевернуться и отползти к выходу из мельницы.