Судный день

— Кто имел доступ к этому кубку, кто наливал, кто подходил? Всех сюда! Немедленно! — Зунар орал, совсем потеряв самообладание, безумное, перекошенное от гнева лицо, наливалось кровью.

Ужас и паника заполонили всё вокруг. В моей же голове мысли носились со скоростью света. Кому нужна смерть Ашанти? Нага попытались помешать скрепить наш союз? Или просто хотели насолить? Убита Ашанти, не Роэн. Конечно же, у Роэна родовой медальон, у Ашанти ничего.

— Это всё Нага! — в бешенстве заорал Роэн Рам, кажется, думая о том же, о чём и я.

Вот только я был очень неуверен в том, что это действительно дело рук Нага или Капи.

Я взглянул на главу клана Гиргит, мне нужно было видеть его лицо, чтоб исключить версию их причастности. Хотя подходящего мотива для убийства невесты я не смог найти. Да и Роэн, несмотря на его паршивую репутацию, едва ли играл, он был потрясён не меньше остальных.

Яран Рам был бледен словно мел, он тихо отдавал приказы слугам, те суетились, и я понял, что нас запирают внутри храма. Яран решил, что убийца здесь, среди нас.

Я медленно направился к нему, желая услышать, что он говорит. В этот же миг и Зунар направился к Ярану.

— Нара Яран, — кто-то из монахов подошёл к главе Гиргит, — мы нашли вот эту колбу у жертвенника, где готовили ритуальные снадобья, внутри остатки порошка, возможно, это яд.

— Так, не лапай! — Яран скривился, резким движением вытянул шелковый платок из кармана и аккуратно забрал колбу у монаха. — Здесь могут остаться отпечатки убийцы.

Пальцем Яран подманил кого-то из своих преданных. Смуглый здоровяк устрашающего вида, лысый с курчавой чёрной бородой, быстро, легко и бесшумно заскользил к главе клана.

— Джабир, это проверить быстро, — протянул ему пузырёк в платке Яран, — узнайте, что за вещество внутри, отпечатки снять и пробить по базе.

Преданный коротко кивнул, забрал пузырёк и зашагал прочь.

— Не думаю, что убийца оставил бы отпечатки, если он, конечно, не последний дурак, — мрачно сказал Зунар.

Тем временем монахи уносили тело Ашанти из церемониального зала, а за ними шли убитые горем женщины.