Проклятье живой воды

За их спинами стояла мисс Смитсон, нахохлившаяся и сердитая. – Капли крови и слизи. Иногда клочья кожи и пряди волос. Когда больной бодрствует, это еще можно контролировать, а вот во сне… Они ведь в спальню к нему заходили? 

- Ну… да, - выдавил Сэм. – А ты откуда знаешь?

- Знаю, - девушка напряглась, зыркнула исподлобья. – Я их изучаю… У нас на фабрике тут лаборатория и вообще… Мне нужны были образцы тканей, - внезапно пожаловалась она, - а они его уже увезли! Только и успела, что тут немного крови и сукровицы с пола наскрести.

А надо было еще и…

- Мисс Смитсон! – к ним с другого конца цеха стремился управляющий. – Извольте не отвлекать рабочих от дела! Или у вас нет своей работы, что вы приходите и смущаете их тут?

- Ухожу-ухожу, мистер Уильямс, - в тоне девушки не было ни намека на подобострастие или почтительность. – Я за образцами приходила! Счастливо оставаться, парни! 

Ловко наклонилась, подхватила валявшийся у мостков узелок Джонса и устремилась к выходу.

Управляющий долго смотрел ей вслед.

- Стервятница, - сплюнул зло и презрительно. – Феминистка чертова! Нацепила мужские штаны и думает, что ей все позволено!.. А вы чего встали? За работу! Две платформы придется до конца смены разгрузить, иначе вовсе за этот день ничего не получите! 

Глава 3

ГЛАВА 3. 

Свою дочь Розу сэр Генри любил той полуслепой отцовской любовью, какой только и можно любить единственную наследницу состояния, имени и титула.

Правда, к этой любви примешивалась немалая толика горечи – из шести детей, которые подарила ему леди Элинор, его драгоценная супруга, выжила только одна девочка. Все остальные, как назло, мальчики, отошли в мир иной, не прожив и полугода. Последним случился выкидыш, после которого врачи заявили, что леди Элинор больше никогда не сможет иметь детей. И пятнадцать лет, миновавшие с того рокового падения с лестницы, убедили супругов в том, что чудес не бывает. 

До определенного момента сэр Генри относился к единственному ребенку с известной долей грусти и даже горечи – ему нужен был сын во что бы то ни стало! – мать, старая леди Патриция Фрамберг, даже поговаривала о разводе.

Но в четырнадцать лет Роза Фрамберг неожиданно похорошела, расцвела, обнаружила живой ум и некие таланты в музицировании, живописи и составлении букетов. А в шестнадцать лет, дебютировав в своем первом сезоне, произвела настоящий фурор.