Проклятье живой воды

И меня ни разу не поймали.

- Вы сто раз, а я ни разу. Джеймс…

В глубине дома хлопнула дверь. Девушка вздрогнула, хватая своего спутника за руку.

- Все в порядке. Это где-то на половине слуг. Идите за мной, кузина и… Вот еще что, - Джеймс задержался внизу лестницы, - надо вам придумать имя.

- Имя?

- Имя, фамилию и все такое прочее. Там, куда я вас поведу, появление не просто девушки, одетой в мужскую одежду, но дочери сэра Генри Фрамберга произведет, мягко выражаясь, неизгладимое впечатление.

И существенно скажется на репутации, как моей, так и вашей, если все станет известно обществу!

Роза содрогнулась. Что такое общественное мнение, она прекрасно поняла еще в пансионе. 

- И как меня будут звать?

- Джоном, - пожал плечами Джеймс. – Джоном Фицроем, моим младшим братом, который впервые прибыл в столицу, еще ничего не знает, но, как и все провинциалы, любопытен и осторожен до трусости.

- До трусости? – изумилась Роза.

- А вы, братец Джон, настаиваете на том, чтобы лезть в драку и размахивать кулаками? 

- Кулаками? Но это…

- Не достойно настоящей леди… и моего младшего братишки.

 

Поразмыслив, девушка поняла, что Джеймс прав. Она не станет драться. Это неприлично. И спорить с теми людьми, которые ей встретятся, тоже не будет – хотя бы потому, что ее может выдать голос. Значит, придется разыгрывать из себя трусишку? 

- А ваш брат Джон не обидится, если мы выставим его трусом?

- Дорогая, у меня нет брата по имени Джон.

Есть две сестры. А моему настоящему брату всего одиннадцать лет, и зовут его Максимилианом. В данный момент он обучается в пансионе иезуитов… Кстати, раз уж мы об этом заговорили… думаю, нам, как родным братьям, на время нашей прогулки стоит перейти на «ты». Как считаешь, Джон? 

Роза беззвучно пошевелила губами, примеряя свое новое имя.

- Отлично, братец Джеймс! – она попыталась произнести это как можно грубее и, кажется, у нее получилось.

Во всяком случай, Джеймс только подмигнул:

- Тогда вперед! 

С этими словами тот распахнул дверь черного хода, и на девушку пахнуло прохладным сырым воздухом ночного города. 

На шестой день рабочей недели всегда давали зарплату за отработанное время. Колокол, знаменующий окончание работы, прозвучал почти на два часа раньше обычного, но сегодня никто не торопился к воротам. Рабочие потянулись к конторе, где им выдавали деньги.