Проклятье живой воды

– Подумать только, уже завтра ты можешь стать невестой. А я… - она попыталась всплакнуть, прикладывая платочек к глазам. 

- Да, маменька, - сидевшая над вышиванием Роза не повернула головы. 

- Ах, моя милая, неужели ты ничего не чувствуешь? – продолжала леди Элинор.

- Нет, маменька, - девушка двумя пальцами держала иголку, медля сделать стежок. – Чувствую. Вы разрешите мне удалиться в свою комнату? 

- Как, мисс Роза, вы нас покидаете? – Джеймс, практически прощенный, поскольку в последние дни вел себя подчеркнуто безупречно, выпрямился в своем кресле.

– Так рано?

- Я… хотела бы остаться одна, - промолвила Роза, втыкая иголку в ткань. 

- Тебе нехорошо? – догадалась ее мать. – Ты заболела?

- Нет, маменька. Просто мне бы хотелось пораньше лечь спать. Завтра предстоит трудный день. 

- Пусть идет, Элинор, - на миг отвлекся от вечерней газеты сэр Генри. – Не мешай ей! 

- С вашего позволения, папенька, - Роза встала с большим облегчением.

– Доброй ночи, маменька. Доброй ночи, папенька!

Леди Элинор подставила щеку губам дочери, но нахмурилась, в ответ коснувшись губами ее лба:

- Ты не заболела, Роза? Мне кажется, у тебя жар… Сэр Генри, сэр Генри, кажется, наша дочь заболела!

- Что? – тот отвлекся от описания городских происшествий. – Ты неважно себя чувствуешь, Роза?

- Ничего страшного, папенька, - девушка опустила глаза. – Я просто устала и… немного волнуюсь. 

- Волнуешься? Подойди! – и, взяв дочь за руку, граф заставил ее наклониться.

– Хм, в самом деле… Ты вся дрожишь. И… кажется, у тебя влажные руки. Что ж, отправляйся в постель, а я прикажу миссис Перкинс приготовить тебе настойку от простуды, - выпустив пальцы дочери, он потянулся за платком. 

Роза простилась с домашними и поспешила к себе. 

Причиной ее волнения была отнюдь не простуда, но странная слабость и неприятные ощущения, которые преследовали девушку последние дни. Началось это буквально через неделю после той роковой ночи, когда у нее начался легкий зуд.

Чесалась кисть руки. Причем чесалась так, что не помогали ни мази, ни примочки. Думая, что дело в коже перчаток, Роза перестала их носить, но это привело к тому, что теперь она то и дело тянулась почесаться. В конце концов, она расчесала руку до крови и была вынуждена снова натянуть перчатки – теперь уже скрывая язвочки.

В последнее время их стало больше – зуд распространился по руке дальше.