Проклятье живой воды

На людях Роза терпела, но, оставшись одна, не могла устоять и порой полночи ворочалась в постели, почесывая красные пятна. К тому же пропал аппетит – вся еда почему-то утратила вкус, и приходилось прилагать усилия, чтобы заставить себя садиться за стол и не отказываться от еды. Первое время девушка не слишком обращала на это внимания, списав все на нервные потрясения, но не так давно, принимая ванну, обнаружила у себя на боках странные розовые пятна, которые ее встревожили. Нет, они не чесались, но кожа в этих местах стала горячей и липкой.

А сегодня утром, накладывая макияж, нащупала на лбу между бровей странную припухлость. К вечеру шишечка немного увеличилась в размерах. Вдобавок сильно разболелась голова, как будто нечто, поселившееся под кожей, давило на мозг. 

Отослав горничную, Роза сама разделась и осторожно осмотрела себя. Розовые пятна стали больше. Кожа в том месте слегка припухла и стала плотной. Но зуд прошел. 

Розе стало страшно. Страх перед неизвестным уже давно жил в ней, но девушка боялась признаться родным.

Особенно отцу, который сумел скрыть от матери ночную прогулку дочери в обществе непутевого кузена. Милый папенька! Если только он узнает правду о том, что ни в каком сквере его дочь не гуляла! Если он только заподозрит ее в том, где она была на самом деле и что видела… Ох, нет. Лучше молчать и надеяться, что все пройдет само собой. 

Утром Роза проснулась от испуганного крика. Девушка с трудом открыла глаза – почему-то это движение отозвалось болью, как будто накануне она натрудила лицо.

Но как такое возможно? 

Над ее постелью стояла белая, как мел, ее горничная, Люси. Стояла, прижав ко рту руки, и вытаращив глаза, как будто увидела привидение.

- В чем дело, Люси, - начала Роза и осеклась. Собственный голос показался ей чужим. Не хриплым, как от простуды, а каким-то… как будто говорила не она, а другой человек. – Что ты…

- Ох, нет! Миссис Фрамберг! Мистер Фрамберг! Нет! 

И горничная с криком кинулась прочь, распахивая дверь.

Из коридора послышались ее истеричные крики.

Роза поморщилась. У нее все тело разбито, глаза закрываются сами собой, словно что-то мешает векам, к тому же горло просто чужое. Девушка попыталась ощупать себя, подняла руку – и оцепенела, не в силах крикнуть.

Рука была розовой. Нет, не обычного цвета, как ей и положено, а такого же яркого, как и те самые пятна на ее боках. И кожа… кожа на кисти была какой-то неестественно гладкой, словно у фарфоровой куклы.