Проклятье живой воды

Вторая рука выглядела немного получше – там кисть еще сохраняла природный оттенок и вид, но от локтя до запястья уже порозовела и – боже, девушка заметила это только что! – лишилась тех редких волосков, которые ее покрывали. Не веря своим глазам, Роза заставила себя провести ладонью по плечам и с ужасом обнаружила, что кисть правой, полностью порозовевшей, руки утратила чувствительность. Словно ее затянули в плотную гибкую перчатку. 

Она еще с недоумением и нарастающим ужасом разглядывала свои руки, не решаясь перейти к осмотру остального тела, когда на крики горничной собрались остальные.

Услышав спокойный властный голос отца, Роза невольно поступила, как маленькая девочка – подцепила негнущимися пальцами край одеяла и натянула его до макушки, прячась от внешнего мира. 

Быстрые решительные шаги простучали до самой кровати.

- Сэр Генри, я видела, - тараторила Люси. – Красные пятна и на лице такое… такое… просто ужас, что такое! Я подобного в жизни никогда не видела. Ужас!

- Замолчите, - резкий голос отца обрезал причитания горничной, как ножом.

– Роза? Роза, ты меня слышишь? 

Девушка прикусила губу. Вернее, попыталась это сделать – губа показалась такой распухшей…

- Уг-гм, - промычала она из-под одеяла.

- Роза, посмотри на меня! Что все это значит? Что за ребячество? Опусти одеяло немедленно! 

- Ох, сэр Генри, - всхлипнула горничная, - я не могу на это смотреть…

- Не можете, так уходите! – отрезал лорд. – Роза, я приказываю!

Девушка внутренне сжалась и медленно опустила одеяло, открывшись до шеи.

 

У постели столпились все – родители, горничная, экономка миссис Якобсон, кузен Джеймс. Единый вздох изумления, смешанного с ужасом, сорвался с их уст, когда они увидели ее лицо. Роза смотрела, прищурившись – открыть глаза в полную ширь не получалось.

- Господи, Генри, - прошептала леди Элинор, - что это? Мне дурно! 

Женщина побледнела, покачнувшись, и Люси с миссис Якобсон, подхватив ее под руки, поспешили увести от постели дочери и усадить в кресло.

Горничная побежала за водой и нюхательными солями. 

- Роза, - выдавил сэр Генри, - вы можете это объяснить? 

- Не знаю, папа, - прохрипела девушка. – Но я… странно себя чувствую…

- Еще бы, - вырвалось у Джеймса. – Прошу прощения, сэр, просто я… хм… удивлен!

- Я тоже. 

Роза посмотрела на отца. Сэр Генри Фрамберг был спокоен. Слишком спокоен, чтобы можно было поверить, будто за этим спокойствием не скрывается буря чувств.