Проклятье живой воды

Те же газеты, замалчивая количество заболевших и мутировавших, наперебой кричат о том, что недалек тот день, когда в каждом доме вместо керосина в лампах будет гореть разновидность волшебной воды, кем-то уже названная огненной, а духи для красавиц из высшего общества будут разбавлять именно живой водой. И что сейчас ведутся работы по созданию лекарств на основе живой воды, а в отдаленном будущем вся вода на планете станет живой. И вот тогда-то наступит эра всеобщего благоденствия. Не будет бедняков, не будет холода и безработицы.

Уйдут в прошлое болезни и уродливые проявления старости. Как знать, не изобретут ли на основе живой воды эликсир бессмертия? И так далее, и тому подобное. 

Верна Чес газет не читала. И не только потому, что в свое время родители не удосужились обучить ее грамоте. Ей было достаточно того, что она видела и слышала. А видела она чистильщиков, еженедельно совершавших обход их улицы и двух соседних кварталов. Замечала на лицах некоторых людей печать болезни.

Слышала от соседей и в очередях разговоры. Та же миссис Тук, казалось, знала про все на свете и с радостью делилась новостями и сплетнями с окружающими. 

Все-таки иногда о мутантах узнавали «наверху», среди сильных мира сего. Кто-то ведь создал отряды чистильщиков. Кто-то ведь отдавал приказы газетчикам не печатать скандальных новостей. Кто-то ведь посылал отряды полиции разгонять демонстрантов, которые пытались протестовать против распространения мутаций. И кто-то ведь в парламенте провел билль о создании резервации, куда отправляли всех заболевших, выплачивая их родне компенсацию.

Вон Петерсы все-таки получили целых двести фунтов после того, как у них забрали то, во что превратился их старший сын. Правда, пришлось долго обивать пороги, да и не вся сумма была выплачена полностью – мистер Петерс был теперь вынужден два раза в месяц ходить в банк, каждый раз принося по десяти фунтов. Это почти примеряло стариков Петерс с исчезновением Майкла, и они не стремились далеко заглядывать в будущее.  

Верна Чес тоже старательно отгоняла от себя призраки. В последнее время Виктор стал меняться. Два с небольшим месяца работы на фабрике изменили ее мальчика. Он заматерел, кажется, стал немного выше ростом и шире в плечах. В чертах лица, еще недавно хранивших следы детства, появилась жесткость. Это уже был не ее милый мальчик. Виктор превращался в молодого мужчину, с каждым днем все больше напоминая своего отца.