В ловушке снов

На самом деле, город, конечно, не при чем. Просто в детстве и юности все впереди, и можно воображать жизнь, которая по сути только начинается, полной чудес и приключений. А когда пришло время разочароваться в собственных возможностях и благосклонности мироздания, фоном служил уже другой город. Вот и выходит, что всякий раз, возвращаясь, Тари вновь ощущает себя тем всемогущим ребенком, который если не знал, то верил, что все будет прекрасно.

Стоило солнцу спрятаться, как прогулка враз потеряла свою прелесть, и Тари повернула обратно.

Дорога до дома заняла не больше четверти часа, конечно, до любого места — рукой подать. Ветхая, облупившаяся трехэтажка, летом почти полностью скрытая зеленью, сейчас в конце февраля, выглядела особенно неприглядно. Зато дома ждала мама. То есть, не ждала, но ужасно обрадовалась.

  —  Что же ты ничего не сказала! Надо было предупредить что приедешь.

  —  Хотела сюрприз сделать.

В узенькой прихожей, как обычно, не развернуться вдвоем, но маму это не смущает.

  —  Я бы торт испекла,  —  вздыхает родительница, но тут же находит светлую сторону.  —  Зато пирожки есть. Твои любимые — с рисом и яйцом. Как знала, что ты приедешь!  —  и тут же, поправ все законы логики, добавила.  —  А почему сегодня? Ты же всегда по субботам приезжала. Разве в пятницу ты не работаешь?

  —  Занятия отменили, какая-то комиссия приезжает, - Тари не поднимала глаз, делая вид, что никак не справится со шнурками на ботинках.

А врать, между прочим, нехорошо. А ходить на работу, которую терпеть не можешь — не лучше. Внутренние голоса так и не пришли к согласию, но маме вовсе незачем знать правду. Зачем портить человеку настроение? Впрочем, мама забыла о своем вопросе, едва успев его задать и погрузилась в свою стихию - расписывание в красках имеющейся в доме еды, а также той, что планировалось приготовить в честь приезда любимой доченьки. О еде мама могла говорить часами, хотя любому члену семьи стоило всего лишь заглянуть в холодильник, чтоб узнать, как обстоят дела.

Впрочем, уплетая жареную картошку и любимые пирожки, Тари испытывала истинное блаженство. В Минске о домашней еде оставалось только мечтать. Готовить она не любила, не говоря уже не о нехватке времени и сил. Мама ворчала по поводу покупной еды, которой питалась дочка в столице. И для здоровья вредно, и для бюджета. Но пришлось им обеим смириться.