Клан вампиров

Он сгорбился, став итого меньше. Зато морщины как будто сгладились, остались, но менее старческие. Он выпил крови.

Марсель понял мои мысли и с усмешкой сказал:

- Хоть кровь вампирская, при чем кровь этих отродий, но она наделена необычайным вкусом. Ты же знаешь, Владислав, что нам можно употреблять любую кровь.

Я кивнул.

Посмотрев в темноту, он добавил.

- Ты правильно сделал. Он нам еще сгодится. 

- В войне вампиров с вампирами люди не помощники.

- Ты отпустил сейчас человека, детектива полиции, хотя он может начать расследование и дойти до сути.

Но помощи его тебе не надо.

- Он ее не предлагал… и как он сможет помочь нам…

- Посмотрим. Посмотрим, в таких случаях лучший друг – это время. Его поток бесконечен и чрезвычайно глубок. Никто не сможет предсказать, какую службу сослужит нам этот офицер.

- Ждать нельзя.

- Да, ты прав, нельзя. Поэтому пойдем, посмотрим, что там с Клаусом и Экбертом.

****

Полил беспощадный дождь. Он пришел делать свою работу. Смывал с земли всю гадость и мерзость.

Смывал большие лужи крови, оставшиеся после битвы. Кровь медленно впитывалась в землю, земля утоляла голод, хотя и была уже опьянена этим напитком жизни и смерти. Ночное полотно было соткано из туч, в некоторых местах огромные дыры позволяли увидеть великолепные звезды, холодные песчинки, дарующие такую чарующую красоту. Крупные капельки – парашютисты спускались на землю зачищать ее от грехов жизни.

****

Перед уходом я облил все трупы кислотой, смешанной с чесночным раствором.

В воздухе зашипело, трупы стали пузыриться и сгорать. Поднялся ужасный смрад. Мы закрыли носы руками, чтобы самим не вдыхать сильно раздражающий запах чесночного снадобья. А потом в мгновение ока перебрались на крыльцо резиденции клана. 

Пока я и Марсель зачищали поляну перед собором, Клаус помогал Экберту с его отрубленной ногой. Клаус поднес ногу, которую Экберту отрубили по самое бедро, он положил ее возле Экберта, сидевшего и прислонившегося к стене. Лермонт соединил ногу, и процесс заживления начался.

Ткани соединялись, образуя группы мышц и нервов, наращивалась кожа, только вот хорошие джинсы уже не восстановишь.

Когда Клаус наклонился для того, чтобы поднять свой дробовик, Экберт схватил его за отворот плаща. Это походило на мольбу нищего – подать ему на пропитание: Экберт сидел в луже крови, инвалид-ветеран, а Клаус, проходивший мимо, представлял сейчас класс буржуа. Но это не было мольбой о помощи, скорей жаждой расправы.