Один в поле

Это был-бы безальтернативный, запрограммированный, лишённый индивидуальности фиолетовый, выцветший штамп, не стоящий труда тиражирования, как не имеющий ни перспективы развития, ни смысла существования, ни влияния на живущих людей, мёртвый островок бытия неживой материи, только иллюстрирующий безысходность холостой инерции когда-то рождённой, но тут-же умершей жизни."...Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым.

Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его..."*Больше двух часов они сидели, как малые сии, и тихонько превращались в горячие плюшки, когда весь вагон наслаждался свежим, рвущимся в открытые форточки ветерком ; тётка, занимающая своими формами купе перед ними, при каждой попытке вызвать сочувствие и открыть доступ ветерку, начинала истерично рассуждать о негодяях и эгоистах, думающих только о своём счастье и не принимающих в рассчёт её хилое здоровье, могущее от сквозняка умереть даже. На тётке была толстая, застёгнутая на все замки серая куртка, тётка потела и ела хычин, сдабривая свои здравоохранительные тирады вкусными ароматами... А они потели и тоскливо смотрели на проносящиеся пленеры. Все пытки чем-нибудь да заканчиваются, как и тётка, вышедшая в Мшинской. Заряженный пистолет выстрелить не успел. Вагон сразу освободился, Мшинская была дачной столицей, вышли многие, но парочке нужна была следующая остановка...Весенняя вода с Луги ещё не ушла, делая её похожей на Волгу, или любую другую нормальную реку. Метрах в трёхстах от железнодорожного полотна, за зарослями кустов из воды торчали стены, кладкой и арками окон напоминающее о графе Монте-Кристо и острове Иф.- Развалины форта Байярд, - восхитился Егор и закатил глаза. - Ренессанс, Бастилия, Марат... В ту сторону идём?- В другую. А в том Байярде нет ничего романтичного, разве что убожество разрушения. Нормальные капиталисты сделали-бы здесь туристический рай! Когда вода спадает, здесь настоящая Амазонка. Разрушение.- Разрушение чего?- Всего. Культуры, памяти, истории. Государства. Мы, как та Венеция, тонет, но не признаётся. Но Венеция тонет красиво, красота спасёт её, я уверена.- А нас? - мрачно спросил разочарованный Егор.- Гильотина на Красной площади.