Пилигрим

Ей и в самом деле везло, мамкины связи перешли по наследству, слава удачливицы также, а чуткий к ветру нос позволил ей выдавать прогнозы, близкие к желаемым, хорошая информированность приправляла эти прогнозы пикантными деталями, и Никандру побаивались. Деньги ей платили охотно, и не только за гадания, но и за те самые пикантные подробности чужих биографий. Звалась-же она по документу Нинель Вадимовной, жила в угловом доме Обводного и Розенштейна, иногда в окно наблюдала, как по набережной гуляет её бывший муж и бывший хозяин квартиры Георгий Воропаев, бывший инженер химического цеха "Красного треугольника", ныне бомж Гера, неудачник, сопровождаемый собачкой Дашкой.

К ней на приём и пошла дождливым понедельничным утром Прасковья Антоновна, известная в узких кругах, как бабка Персефона. С потомственной колдуньей её связывали некие корпоративные дела прошедших проклятых девяностых, она консультировала жуликоватую колдунью по ведовской практике, эзотерическим продуктам, помогала в гаданиях на таро и рунах. Теперь, с пришествием дьявола-интернета, Никандра купила на туманных информпросторах несколько жадных, но простодушных источников, и к Персефоне предпочитала не обращаться. Откровенно говоря, побаивалась её Никомаховна, поскольку обращение Прасковьи Антоновны с сакральными знаниями было панибратским, и на самом деле граничило с метафизикой (как её понимала простушка Нинель). Несколько раз своими пророчествами Красавина спасала её буквально от смерти (ей угрожали по причине тех-же игривых сведений, которые нравились совсем не всем сильным мира сего), и это были не мошеннические игрушки потомственной колдуньи, а действительно что-то ведовское, нечеловеческое, простому уму не доступное, и потому внушающее страх. Некоторое время Антоновну продержали в приёмной, бывшая компаньонка таким образом указывала ей на её истинное место, и секретарша Лидочка (как всем казалось, любовница хозяйки предприятия, и это тоже было частью имиджа), посматривала насмешливо, тщательно пережёвывая сливовый "Орбит". На Персефону такие кунштюки не действовали, она не торопилась, прорабатывая в голове возможности и вероятности предстоящего дела.Наконец дверь кабинета распахнулась и вплыла САМА, сияющая доброжелательной улыбкой, расставившая в объятиях толстоватые руки, вся гостеприимная, но... немножко в делах, и потому в дефиците времени, но для дорогих гостей презревшая суетность и прах мира...