Держи меня

Словно оно стоило твоей жизни.

Пауль откинул окурок в сторону и приложил ко лбу ладонь тыльной стороной. Есть те, кто умеют говорить с мертвецами, но никто не способен вернуть их к жизни. А Пауль не хотел возвращаться в жизнь, в которой не будет чёрно-белого безумства, танцующего со скелетом и балансирующего на ограде моста. В которой запах ладана будет возвращать в эту ужасную ночь. В которой, сталкиваясь по работе с трупами, он будет во всех мертвецах видеть странную чёрно-белую женщину.

Зачем только девять жизней коту, который был согласен оставить одну, но провести её всю с хозяйкой?

— Ммм...

Шевеление рядом напугало до чёртиков. До мысли о том, что его собственный разум решил погулять сам по себе.

Аламея подняла голову и посмотрела на Пауля ещё мутным взглядом. Она всё ещё была в крови. У неё уже не было ран.

Она подняла правую руку и убрала с лица прилипшие волосы, тем самым только сильнее себя испачкав.

— Пауль? — удивилась она, плохо доверяя своим глазам. Аламея действительно не была кошкой, поэтому не отличалась ночным зрением. — А ты тут откуда?

У него не было слов. Только выражение абсолютного удивления, непонимания, шока.

— Я ведь предупредила, что не приду к ужину. Я бы успела к завтраку, ты мог не искать меня.

Ох, думаю, твоя рубашка испорчена не меньше, чем моя майка. Лучше выбросить, чем стирать.

Аламея выпрямилась и левой рукой стёрла со щеки Пауля следы от слёз. Она сама выглядела совершенно обычно, если бы не кровь. Такая спокойная, словно просто с велосипеда упала и коленку разодрала. А потом бутылку кетчупа взорвала.

— Ну-ну, всё хорошо. Я жива. Правда. Жива.

Пауль резко выдохнул и прижал Аламею к себе.

Как обычно тёплую. Он гладил её покрасневшие волосы, целовал щёки и губы, не обращая внимания на кровь. Жива. Да, жива. Это было безумием. Это было правдой.

— Но как? — наконец спросил Пауль, но Аламею от себя не отпустил.

— Я медиум, и подруга-смерть не заберёт так просто меня. Полиция это знает, но в остальном я об этом не рассказываю.