Учитель под прикрытием.

Один шаг – и он увидит стоящего на четвереньках меня!

- Оставьте в покое эту писанину! У нас есть дела поважнее!

- Фы прафы… 

- Берите, что вам надо и идемте! 

- Фа-фа! 

Шаги удаляются. Ух… мама… от облегчения стукнулся лбом об пол. Прикусил губу, услышав скрип. Тайник в стене? Похоже на то. Вообще-то, во многих аудиториях такие тайники устраивают – от любопытных студентов, надо полагать. Чуть было не высунулся наружу, чтобы подсмотреть, где именно тайник и как он запирается. А заодно – чем боги не шутят? – и на таинственного «пентаграммщика» взглянуть.

 

- Все взяли?

- Врофе да.

- Тогда идемте. У нас мало времени! 

Шаги. Хлопок двери. Пронесло.

Медленно выпрямился на дрожащих ногах, опираясь на край столешницы. Провел рукой по лбу и только тогда заметил, что держу в руках тот самый листок. Когда и как успел вытащить? Не помню. Наверное, сквозняком от распахнутой двери вынесло. Уф… что там пишут? 

«Мэтр Груви, - было выведено аккуратным девичьим почерком, - я давно хотела вам сказать, что вы мне нравитесь.

С самой первой встречи. Ваше лицо. Ваш голос. Ваши глаза. Вы что-то нам говорили, а я смотрела только на вас. И как же я была рада, увидеть вас снова! Как бы я хотела, чтобы все уроки у нас вели только вы. Вы самый умный, самый чуткий, самый добрый из всех мужчин, которых я встречала. Я не могу больше молчать. Я должна вам все сказать. Умоляю, приходите завтра вечером на аллею, туда, где растут каштаны. Я буду ждать. Это очень важно!»

Подписи не было. Только закорючка, которая с равным успехом могла означать как «И», так и «М» и даже, при известной доле фантазии, «Ш». 

Вот влип. 

Раньше уже бывало такое, что на меня вешались девушки. Два года назад уже была одна… как бишь ее там звали? Честно, не помню. Да и не меня она особенно любила, ей нужен был другой. А я… а меня она себе придумала. Вот женщины! Вечно вам не хватает чего-то, вечно вы себе сочиняете что-нибудь эдакое, верите в выдумку, а потом удивляетесь, что реальный мир не соответствует вашим ожиданиям.

Я ведь священник и, хотя не монах, должен соблюдать обет целомудрия. Хотя бы потому, что у меня уже есть жена. Божественным супругам с кем попало не изменяют. Наоборот, это я не имею права вставать на пути у моей супруги, буде та вздумает подобрать мне замену. Однажды я умру. И тогда мое место займет новый Супруг Смерти. Но до тех пор…

Нет, конечно, семью я бы создать мог.