Сказки добрые и не очень

Но все же иногда и Томке случалось заболеть. Тогда Тамара Николаевна ночами сидела над крошечной лежанкой, утешала Томку и пела ей колыбельные. А порой вдруг вставала и грозила кулаком куда-то в окно:

- Никто мою Томку не заберет! Поняли? Никому не отдам!

И Томка благодарно виляла хвостом, успокаивалась и засыпала.

Однажды Тамара Николаевна проснулась среди ночи от того, что не могла вздохнуть. Сердце пошаливало уже давно, но сейчас, кажется, дела стали совсем плохи. Телефон в соседней комнате, а встать не хватит сил… Но думала Тамара Николаевна даже не о себе, а о Томке – как же она останется одна? И странно, что ее сейчас нет рядом – она всегда приходила, когда Тамаре Николаевне нездоровилось…

- Ррргав! Гав! Рррр! Гав!

Тамара Николаевна не поверила своим ушам – маленькая Томка сидела у двери и заходилась яростным лаем, глядя куда-то в темноту.

И внезапно боль отступила, снова стало можно дышать, а Томка замолчала, запрыгнула на кровать и села рядом. Так повторилось еще несколько раз, а потом приступы ушли безвозвратно. И Тамара Николаевна знала – это Томка прогнала болезнь.

Время словно забыло о «двух Тамарах». Год за годом они выходили во двор, наблюдали за играющими детьми, вдвоем читали книги. Волосы Тамары Николаевны стали совсем белыми, как шерсть Томки, и она смеялась: «Теперь мы совсем похожи». Из прежних ее соседок не осталось почти никого, а новые жильцы с улыбкой говорили, что Тамара Николаевна была здесь всегда. Иногда она и сама начинала так думать. Ее поздравляли с днем рождения, а она уже не помнила, сколько ей лет.

Может быть, девяносто, может быть, и все сто. Да и Томка уже пережила все мыслимые для собаки рубежи, но об этом тоже как-то все забыли. Они просто были всегда.

И все же Тамара Николаевна чувствовала, что устала. Ей стало трудно выходить во двор, страницы любимых книг плыли перед глазами, музыка уже не приносила прежней радости. Томка, как могла, охраняла ее от времени – стерегла дверь, ложилась рядом, прикасалась лапкой. Но даже ее силы были не безграничны.

Однажды Тамара Николаевна позвала Томку и сказала:

- Знаешь, Томка… не надо больше. Устали мы с тобой.

Томка лишь подняла голову и долго смотрела ей в лицо, а потом ушла на свою лежанку.

Ночью Тамара Николаевна проснулась от знакомого прикосновения маленькой лапки. Она поняла: им пора. Она встала и надела любимое синее платье, которое берегла для особых случаев. И впервые не во сне, а наяву раздался детский голосок:

- Пойдем. Я покажу дорогу.