Сказки добрые и не очень

Он отставил стакан и стал смотреть на город. Небоскребы и эстакада Третьего кольца казались декорациями к какому-нибудь фильму про будущее, и обтекаемые силуэты машин скользили, как инопланетные летательные аппараты. Конечно, Николай Петрович знал, что за последние годы многое изменилось – он слышал обрывки радиопередач из машин и читал газеты, занесенные ветром в гаражи. Он знал, что в стране не один раз сменилась власть, да и сама страна уже называлась иначе, что его родной завод закрылся вместе с многими другими, что внук Сережка давно вырос и стал успешным бизнесменом – Николай Петрович однажды услышал его имя в новостях.

Может быть, именно он сейчас проехал в сверкающем «Лексусе» по набережной… Но все это казалось каким-то нереальным. Для Николая Петровича время остановилось в тот летний день, и Сережка навсегда остался школьником с вечно непослушными вихрами и расстегнутой пряжкой на ранце, завод все так же исправно сверлил, штамповал и вытачивал, а Советский Союз продолжал существовать. Николай Петрович развернул старую газетную вырезку с заметкой, где его назвали передовиком производства и поместили его фотографию за станком, и улыбнулся своим воспоминаниям.

Между гаражами послышались шаги. Странно, обычно здесь никто не ходил – место совсем глухое. Николай Петрович увидел худощавого юношу лет двадцати с волосами до плеч, что-то напевавшего на ходу. «Интересно, он меня видит?».

- Ой, - юноша остановился и поморгал, не веря своим глазам. Перед открытым гаражом, в котором стояла синяя «Победа», сидел пожилой человек в клетчатой рубашке и серых брюках.

Вроде бы обычная картина, мало ли пенсионеров, уже не садясь за руль, все равно навещают свои машины в гаражах? Только вот силуэт пенсионера был полупрозрачным.

- Что, в привидений не веришь? Я вот раньше тоже не верил.

- Ой, - повторил юноша. – Нет, я даже, пожалуй, верю, но чтобы так…

- Да ты не бойся, подходи. Я ж давным-давно ни одной живой души не видел. Да и неживой тоже. Соскучился. Тебя как звать-то?

- Петр.

- Как мой младший, значит. А я Николай Петрович. Можно дядя Коля. Ну что – будем знакомы?

Петр с опаской пожал протянутую руку. Он ожидал, что его пальцы пройдут насквозь или будет еще что-нибудь в том же роде, но ничего подобного не случилось. Обычная рука пожилого человека, жесткая и теплая, с узловатыми крепкими пальцами. Если бы еще сквозь него не был виден радиатор «Победы»… 

- А ты-то как сюда забрел? – поинтересовался Николай Петрович.