Есть ли у города душа? (первый черновик)

Мальчишку ожидание, казалось, нисколько не волновало. Хотя должны ли были его беспокоить чужие беды? Стоя на ящиках, он подбрасывал осколки костей, наблюдая, как летучие мыши пикируют за ними с пронзительным писком.

– Хороший парень, – усмехнулся Охотник, – только бы его не испортили.

– Кто же может его испортить? – Том пожал плечами.

– Кто угодно. Люди. Взрослые. Мы с вами.

– Немного человеческого воспитания ему бы не помешало.

– Вы не понимаете, инспектор. И никто из ваших не поймет, вот в этом и беда...

Том хотел спросить, что именно он не понимает, но тут из-за горки мусора выпрыгнула белая собака, следом появились еще две.

Они бросились к мальчику и принялись хором лаять, перебивая друг друга, и вертеться возле ящиков.

– Фуражка! – крикнул Щенок, выпрямившись во весь рост и став похожим на статую на постаменте. – Мои родичи искали твой сон, и все стаи, какие попадались им на пути – помогали. Они говорят, твой сон мог бы стать нам братом, если бы не выбрал теплый ковер. Но они все равно рады помогать.

Они нашли его след в Красном районе, где стоит каменный человечий дом в колючем плюще, который невозможно жевать.

Том кивнул. Это точно был дом Ани. Конечно, от ее логова должно было пахнуть ворованным добром – сколько же она натаскала!.. И как странно было думать о ней в таком духе.

– Второе место на восточной оконечности города, у дома, в котором живет великая женщина. Она постоянно обжигает еду и выбрасывает ее в окошко. Родичи говорят, она добрая. Говорят, она не виновата. И я им верю, фуражка.

Том не сдержал усмешки. Он мог ошибиться, конечно, но едва ли кто-то сжигал еду также часто, как его квартирная Хозяйка.

– А вот другое место странное, – мальчишка скрестил руки на груди, став похожим на ученого мужа, не знавшего, как подобрать слова, чтобы неразумное дитя смогло его понять. – Они шли по свежему следу, а потом он вдруг пропал. Как… Как… – Щенок щелкнул пальцами, – как будто твой сон прямо там на месте зарылся под землю.

У Тома внутри все оборвалось.

«Принятие, принятие», – повторял он про себя, и ненавидел это слово все больше.

– Что это за улица? – больше спрашивать было не о чем. – Дальше я буду искать сам.

Мальчик спрыгнул с ящика, превратившись из важного профессора в ребенка. Он почесал затылок как-то виновато:

– Они говорят, это на большой, широкой улице. Там еще рядом озерце с водой, в жару там можно пить...

Неприятная догадка обожгла нутро Тома, и он не знал, хотел ли, чтобы сейчас ошибался или был прав.