Есть ли у города душа? (первый черновик)

Новый шаг – но теперь уже в темноту.

– Вам не нужно бояться!

Если этот чужак просто нищий бродяга, то к чему запугивать его оружием? Хотя и вариант с вражеским шпионом нельзя просто отбросить. Жаль, что невозможно одновременно и держать, и не держать в руках пистолет. Оставалось лишь надеяться, что он сделал правильный выбор.

Том внимательно смотрел по сторонам, но не мог рассмотреть ничего, кроме рядов стеклянных ящиков, в которых метались светляки. Некоторых из них выдавало лишь блеклое резкое движение, другие испускали мягкие свет, третьи, когда Том проходил мимо, начинали светиться, как и полагалось настоящим лампочным светлякам.

С одной стороны, нельзя было не радоваться такой компании, но с другой – глаза никак не могли полностью привыкнуть к темноте, и взгляд застилала сплошная черная пелена и расплывающиеся круги, испещренные редкими яркими пятнами.

– Если вы не будете сопротивляться...

Том услышал хруст где-то справа, повернулся. Он успел заметить силуэт, очертания белого лица со смазанными чертами.

Человек сидел, прижавшись спиной к стене, и держал что-то в руках. Подушку?..

«Мешок!».

Человек открыл мешок, и в глаза Тома ударил яркий, обжигающий свет. Он зажмурился, заслонил лицо локтем, слыша, торопливые удаляющиеся шаги, неравномерные, торопливо давящие все больше и больше сухих мотыльков.

– Стой! – крикнул Том, пытаясь продрать слезящиеся глаза.

«Я ослеп?» – нет! Невозможно! Он оперся рукой об один из стеклянных ящиков, чувствуя исходящее изнутри тепло, и пошел вперед, надеясь, что Рыжий сможет хоть что-то сделать.

– Держите его!

Снаружи донесся лай, крики и шум.

Зрение возвращалось к Тому медленно, и он никак не понимал, куда ему идти. Если еще минуту назад свет улицы мог служить ориентиром, то теперь тени не осталось нигде, словно лампы горели сразу со всех сторон.

Впрочем так оно и было. Когда веки немного перестали чесаться, а слезы катиться по щекам, Том осмотрелся, щурясь. Светляки в стеклянных ящиках светились, как десятки маленьких солнц, и все сильнее и сильнее нагревали комнату.

Смотреть на эту картину было больно, но невольно хотелось – все вокруг белое, и лишь едва заметно блестят стекла. Столько в этом собралось невыразимой красоты, иноземности, что Том почти забыл о своей цели, но вовремя спохватился и выскочил на ступени, протирая глаза снова и снова, удивляясь, каким сумрачным все показалось снаружи. К счастью, задержка оказалась не критичной.