Есть ли у города душа? (первый черновик)

– Добрый день, инспектор, – почти пропел старик, – позвольте выразить благодарность за вашу отлично проделанную работу. Большой день для всех нас!

– Да уж. Не хотелось бы, чтобы трамваи разнесли город из-за одного несчастного безбилетника.

На спокойном, умудренном летами лице старика отразилось непонимание. Он даже было открыл рот, чтобы что-то сказать, видимо, уточнить, но, быстро передумал и протянул с легкой полуулыбкой:

– И это тоже. Просто знайте, КПОВ вами гордится. Мало в наших рядах людей, которые делают для организации столь много и столь самозабвенно.

Теперь уже Тому пришлось сдерживать поток вопросов. Не хватало только еще выставить себя идиотом перед таким явно влиятельным и умным человеком.

– Спасибо за столь высокую оценку! – он достал перчатку из кармана и протянул ее старику. – Прошу вас, отдайте это мальчику. Щенку. Я обещал.

Тот осторожно взял ее двумя пальцами, точно ядовитое насекомое, и кивнул:

– Конечно, инспектор.

Он забрался обратно в экипаж, и уехал, оставив после себя лишь столбы пыли и новые вопросы без ответов.

Том закашлялся, прикрывая рот и нос рукой, и переглянулся с Рыжим. Все-таки что-то происходило, но он никак не мог понять что именно.

«Но оно и к лучшему», – решил для себя Том.

Знать слишком много и задавать вопросы – ему не по чину. Главное – ни в чем не сомневаться и честно делать свое дело.

Глава 17. Долг

Тому снилась определенность.

Она явилась в облике сотен и сотен невидимых птиц. С режущим ухо свистом они проносились прямо над головой, и Том чувствовал, как их остроконечные крылья порождают ветер.

Но ветер этот был не добрым – такой не ищет песен и глупых сплетен. В его целеустремленности и немногословности таилось нечто пугающее и неотвратимое.

Стоило Тому лишь чуть-чуть поднять голову, как одна из невидимых птиц врезалась ему в лоб, опрокинула, сбросила. Он ударился о пол плечом и подбородком, так что челюсти щелкнули, тихо охнул и открыл глаза, не понимая, где низ, где верх и что происходит.

Темнота вокруг была непроглядной: не получалось рассмотреть собственную руку, даже поднеся ее к самому лицу.

Приглушенный шорох раздался где-то над Томом, что-то холодное коснулось задранной к потолку пятки. В одно мгновение с него сошел сонный морок, он перевернулся, вскочил на ноги и запрыгнул на кровать, вжался спиной в стену. Слева донеслось ворчание, Том осторожно протянул руку и почувствовал мягкую, густую шерсть.

– Рыжий! Ты тут.

Сон боднул его в бок.