Есть ли у города душа? (первый черновик)

Насвистывая себе под нос прилипчивый мотив песенки «В далекий поход собирался бродяга», Том завалился в кабинет, уселся за стол и принялся писать. Несомый вдохновением, он закончил объяснительную за три часа и даже не поморщился, когда Ловуш, дочитав его труд, небрежно отметил:

– Середина провисает.

Ему было просто плевать. Заставят переписать? Пусть! Главное, что сегодня он одержал большую победу в необъявленной войне,. Технически, конечно, победил не совсем он, но Рыжий был его ответственностью,. «Если я отвечаю за его беспорядки, то и за успехи тоже».

Вечером, возвращаясь домой, Том выбрал самый длинный путь. Где-то в глубине души он даже надеялся, что вновь столкнется с парочкой темных фигур. Пусть появятся! Пусть попробуют в этот раз запугать его! Где же их наглость?

«Этот сон вам всем устроит трепку».

Но когда запасы старой обиды, злобы и злорадства исчерпались, пустоту, оставшаяся на их месте, быстро заполнило осознание: расплата неизбежна.

Решат ли отомстить сами темные фигуры? Доложит ли кто-то о потасовке охотникам на чудовищ? Им только дай повод снять шкуру с какого-нибудь ни в чем неповинного сна.

Перед этими можно было оправдываться сколько угодно, но проще разжалобить голодного морского змея.

«Ну уж нет, не будет такого, – подумал Том. И тут же подумал, но уже по-другому: – А может оно и к лучшему?» – и покраснел до кончиков ушей. Он считал себя хорошим человеком, и всегда поражался, сталкиваясь с тьмой в собственной душе. И неважно, была ли это жестокость, зависть или готовность предать кого-то, кто ему помог.

Том отказался от трусливых идей, и стал с тревогой ждать расплаты. Ночами ему снились кошмары, в которых он беспомощно барахтался в темноте, днем его пожирал страх. Ел, брился, шел куда-то, покупал хлеб в булочной, но ни на минуту не переставал ожидать, что вот-вот и на него обрушится какая-то большая беда.

По утрам, как и всегда, к нему заглядывала Воровка, и лишь тогда он делал вид, что все нормально и заставлял себя улыбаться, но улыбка тухла, стоило только гостье попрощаться и упорхнуть.

В тот момент, когда все произошло, часы пробили полдень. В дверь коротко постучали, и Том сразу почувствовал со всей неотвратимостью, что пришли за ним. В кабинет сунулась высокая темноглазая девица из секретариата, посмотрела на Ловуша, склонившегося над очередным военным плакатом, потом на Рыжего и лишь в самом конце на Тома:

– Вас ждет капитан-инспектор.

Том поднимался, но не чувствовал ног.