Есть ли у города душа? (первый черновик)

С минуту Том простоял на месте, наблюдая за тем, как ветер срывает листья с ветвей и несет их над дорожкой, переворачивая, подбрасывая, ловя и бросая на землю, когда все наскучит. Хорошо быть ветром. Ни забот, ни долгов, ни обязанностей. Мысль эта его смутила. Достойно ли человека – мечтать о беспечном и практически бессмысленном существовании?

– Ты где-нибудь отсидишься, – наконец обратился Том к Рыжему. План начал складываться в его голове. Если на кладбище таинственный «С.» вынесет какое-то не совсем приятное решение по делу, то можно будет соврать – точнее, придется соврать – что зверь потерялся.

И пообещать найти его, скрестив пальцы. А там уж Аня спрячет Рыжего или пристроит надежным людям – друзей у нее было много. И пусть себе ищут сколько хотят.

«Это вообще была почти самооборона», – подумал Том с досадой. Только ему все равно никто не поверит.

Стоило бы отвести сон домой или сразу к Воровке, но тогда пришлось бы отправиться на другой конец города, а времени до заката оставалось немного.

«Решу что-нибудь по дороге», – подумал Том и погладил Рыжего по голове. Странное все-таки дело: сон ведь, а шерсть как настоящая!

«Он отсидится в каком-нибудь пустом доме», – решение показалось простым и удобным, и было почти сразу принято как часть плана.

Том захватил из кабинета пальто, попрощался с Ловушем, не зная, увидит ли еще когда-нибудь своего коллегу или же увольнение неизбежно и выскользнул через проходную на шумную улицу.

Как назло по дороге им попался всего лишь один заброшенный дом, да и в том Рыжий отказался оставаться в одиночку. В ответ на приказ «Сидеть тут!» он смотрел на Тома понимающе, а потом выскальзывал наружу если не через дверь, то через окно. После пятой попытки Том сдался и махнул рукой.

В трамвае они устроились в самом хвосте вагона, и всю дорогу сон провел, уткнувшись черным носом в стекло и жадно разглядывая медленно проплывавшие мимо улицы. Наконец вагон замедлился и остановился.

Кондуктор громко объявил:

– Кладбище! Кладбище! Трамвай дальше не идет! Кладбище!

Западная оконечность города была самой тихой, медлительной и сонной. И то, что прямо за крайними дворами, обнаруживалось Городское кладбище – казалось самой естественной вещью на свете. Здесь покоились многие поколения горожан, и Тома ничуть не пугала мысль, что однажды и он окажется в этой компании.

«Но пусть только не сегодня».