Есть ли у города душа? (первый черновик)

– Но может, если они сейчас все осмыслят и передумают, и пообещают исправиться...

Старик покосился на тени Тома и сказал:

– Нет, они говорят, что не отступятся. Пусть даже пройдет вечность.

– То есть, если они останутся вместе, с ними все будет хорошо? Даже несмотря на наказание?

Старик пожал плечами:

– Хорошо. Как с рыбой, которая никогда не попадает в воду, с птицей, которая никогда не полетит, и с человеком, который на всю жизнь остается прикованным к постели и не сможет пошевелить даже рукой.

А в остальном с ними все будет просто замечательно.

Том поморщился.

– Хотели правду, инспектор? Не стоит на таком настаивать, если вы не готовы услышать пару неприятных вещей.

– А если я сейчас откажусь от всего?

Темная фигура вдруг как-то раздулась в ширину и в высоту. Тому стало не по себе от этой явной угрозы, но он не мог перестать думать, что степень наказания не совсем соразмерна преступлению его теней.

– Она говорит, тогда им придется решать вопрос через ваше Управление.

А если не получится, то много лет спустя, после вашей кончины, эти двое все равно будут наказаны и еще суровее. Им больше не позволят даже приблизиться к человеку.

Рыжему угрожающий рост фигуры тоже не понравился. Он вскочил на все шесть лап и отрывисто зарычал, и Том не стал его останавливать.

– Вы можете принять любое решение, инспектор, и разница лишь в том: будут ли у вас проблемы и наступят ли последствия для них сейчас или позже.

У теней Тома не было лиц, но ему почему-то казалось, что они старались на него не смотреть.

«Знают ведь, что я за человек», – подумал он, и любое простое решение начало казаться лицемерным и нечестным. Не с точки зрения закона, но жизни и какой-то неписанной нигде и никем морали. Эти тени видели все, каждый его неблаговидный и не совпадающий с порядками поступок. Ему ли судить их небольшую, как Тому казалось, хитрость?

– А если они станут тенями не у человека?

Новая волна пробежала по рядам темных фигур.

Но теперь уже, похоже, удивления и непонимания.

– Инспектор, всему на свете полагается одна тень. И что вы предлагаете: привязать их к какому-нибудь шкафу? Они все еще тени. Настоящие тени. Наказанные, но даже они заслуживают некоего уважения.

– Но какая им разница, у чего быть тенью, если к человеку их больше не определят и без друг друга они быть не смогут? – Том не совсем понимал, о какой именно гордости могла идти речь в такой ситуации.