Есть ли у города душа? (первый черновик)

Иногда было полезно оказаться здесь и сейчас не только физически, но осознать окружающее пространство в полной мере, замечая то, к чему раньше был слеп.

Теперь он открыл глаза в прямом и переносном смысле. Парк ограждала высокая изгородь, оплетенная пожелтевшим диким огурцом. Дорожки здесь были выложены серой плиткой. Над кустами черной смородины две дневные летучие мыши сцепились за сморщенные, почти засохшие ягоды. Прибежавший Рыжий был весь покрыт крошевом из сухих листьев.

За парком начиналась длинная улица.

Фасады домов были обращены на набережную. Том хмыкнул. Он никогда не задумывался, каково это – жить в таком месте, когда прямо за окном у тебя река и виден другой берег, где творится черт знает что. Он бы не стал снимать здесь комнату и не знал, кто бы согласился на такое. Но, вопреки его сомнениям, первые этажи домов на этой улице занимали мастерские и лавки, и, если судить по отмытым до блеска витринам и хорошенько отчищенным от птичьего помета вывескам, нельзя было сказать, что они бедствовали.

Правда чем дальше Том шел по набережной улице, тем меньше становилось этих лавок, и тем строже и угрюмее становились дома. От них начинало тянуть запустеньем. Не приходилось сомневаться, однажды этот квартал исчезнет. Местные просто решат, что хотят переехать. Такая мысль не посетит всех их одновременно, но в конечном итоге они начнут уезжать, и сами не смогут объяснять почему. Потом все здесь снесут и построят что-то другое. Так было всегда: город линял заплатами кварталов и медленно, но неуклонно менялся.

В конце улицы, за пустырем, на котором уже все снесли, но еще ничего не построили, высилось трехэтажное каменное здание, широкое, приземистое и до серое, точно небо во время грозы. Над дверью была установлена совсем небольшая табличка с надписью «Приют у реки».

«Гостиница?» – удивился Том. Похоже, Аня была права. Стоило иногда смотреть на мир, а не копаться постоянно в собственной голове.

Том провел всю жизнь в этом городе, но мог поклясться, что никогда не видел ни одной гостиницы и не встречал ни одного приезжего, и даже не задумывался, сильно ли люди из других мест отличаются от его соотечественников.

– Зайдем, посмотрим? – спросил он у Рыжего.

Конечно же, сну было все равно, и решение осталось за ним.

Том поднялся по скрипящим ступеням и резко подался назад, когда дверь вдруг распахнулась, и край ее ударил в каких-то миллиметрах от его носа.

Он уже забормотал извинения, хотя был ни в чем не виноват, но слова замерли.