Есть ли у города душа? (первый черновик)

И дело было не в шести лапах – Тому приходилось видеть и восьмилапых собак (кто из городских их не видел?), а в неуловимом чувстве, возникавшем при взгляде на странное создание, и мысли, которая рождалась сама собой: «Нет, не может это быть собакой».

– Что это? – Том вдруг понял, что стоит и неотрывно смотрит в глаза зверя, а тот глухо рычит в ответ. 

– Не бойся, он только выглядит так страшно… Давай не будем здесь торчать, а то как бы нас не увидели.

У Тома даже не нашлось сил спорить. Удивление и легкое любопытство парализовало волю.

Он кивнул и вошел в сарай вслед за Воровкой, пригнувшись. Она закрыла дверь и села прямо на пол. Том устроился рядом, наблюдая за зверем. Безусловно, существо было пугающим, но нельзя было не проникнуться легким восхищением при взгляде на него. Такие чувства просыпаются в душе у каждого, наблюдающего бег табуна лошадей или полет древесного дракон. И чувство это соседствовало с предчувствием, что бегущие лошади в любой момент могут свернуть в твою сторону, а древесный дракон – вцепиться в лицо.  

Том подумал еще секунду и спрятал пистолет в кобуру. Риск, конечно, но если можно избежать стрельбы, в которой он был крайне плох, то почему нет?

Сарай внутри оказался тесным, душным и пыльным. Том теперь был зажат между Воровкой и россыпью заржавевших лопат и граблей, черенки сильно давили в бок. 

– Видишь ли, это… это сон, – Аня указала на зверя с некоторой торжественностью. 

– Скорее уж кошмар, – не удержался Том.

– Ты не видел кошмаров, мой милый Том.

Когда я вытягивала сон, – она посмотрела на зверя осуждающе, – вот этот лохматый решил проскочить из соседнего сна.

Том постарался придать лицу мрачное выражение. Ведь предупреждал же ее, что воровство сновидений до добра не доведет!

Она потрепала зверя по мохнатой шее:

– Наверное, он должен был присниться той ночью, а когда я начала работать, то не усидел и вот…

Воровка старалась казаться беззаботной, но голос ее звучал натянуто, она отчаянно пыталась сдержать дрожь, вызванную не то сомнениями, не то страхом.

 

– И что же теперь? – спросил Том. – Как ты вернешь это назад?

Глаза Ани распахнулись от удивления, в полумраке они казались двумя блестящими синими озерками:

– А как ты вернешь в кувшин вино, пролитое в реку, мой милый Том?

Том был уверен, что у какого-нибудь ловкача нашлось бы средство и на такой случай, но не стал спорить. Сейчас нужно было думать совсем о другом. 

– И это не «это», это он. Я назвала его Рыжим.