Есть ли у города душа? (первый черновик)

Никак не упоминайте природу вашего задания, и мы гарантируем, что передадим его адресату.

«Если понадобится», – чуть не брякнул Том вслух, но вовремя прикусил язык.

Он знал, что смотрит на этих троих дико округлившимися глазами, но ничего не мог с собой поделать. Другой берег – гиблый край, мало ли что там могло случиться. Не споря, он взял карандаш и бумагу и принялся писать. Правда, прощальная записка выходила неуклюжей, а править ее и дорабатывать не было времени. Она начиналась с ужасной банальности: «Аня, если читаешь это письмо, значит, я умер.

..». Дальше он изложил свои соображения, куда следовало деть его немногочисленные пожитки, просьба побыстрее пристроить Рыжего в хорошие руки и убедительная просьба найти тот злополучный сборник стихов и сжечь его.

С концовкой вышло хуже всего: «...Знаю, я никогда не был по-настоящему хорошим другом, и... – и что? Том крепко задумался, не находя правильных слов, плюнул на все и дописал: – И мне жаль, что я помер, не попрощавшись с тобой лично.

Это было и для меня самого очень неожиданно. Поверь, я такого не планировал. Всего хорошего».

Том отдал письмо.

– Оружие при вас? – спросил старик, сидевший посередине.

– Да...

Старики синхронно кивнули:

– Если что, живым не сдавайтесь.

Том не был уверен, точно ли понял значение их приказа, но не стал ничего уточнять и теперь. Он вышел из темного кабинета и чуть не споткнулся о Рыжего, который переминался у самого порога.

В приемной его ожидали двое инспекторов. Без всяких вопросов его и Рыжего провели к самоходному экипажу, заведенному и тихо фырчавшему на холостом ходу, но они оказались ни единственными пассажирами.

На заднем сидении устроился высокий пожилой человек. У него было вытянутое лицо, карие глаза под седыми густыми бровями и сжатый, точно насильно, в тонкую линию рот.

– Том Ронов, – представился Том, и тут же указал на Рыжего, – это Рыжий.

Старик медленно кивнул, пальцы его нервно трепали воротник черной куртки, и подвинулся:

– Архип Сомов.

Всю дорогу до причала они провели в молчании и в тяжелых мыслях.

Том смотрел в окно, пытаясь напоследок запомнить город. Он не верил, что погибнет сегодня. Как такое вообще возможно? Как мир будет продолжать существовать без него? Кто будет смотреть на все происходящее? Но холодный разум подсказывал, что человек в большей степени лишь бренные кости и плоть, душа же и разум в этой массе едва заметны.

Экипаж остановился резко, и Тома чуть бросило вперед.