Есть ли у города душа? (первый черновик)

Конь качал головой, встряхивая гривой. Как можно бояться что-то столь прекрасное?

– Неужели вы не помните? – Архип буквально зарычал. – Как можно забыть такое?

– Да что я должен помнить?

– Ваша рука, – Том проследил за его жестом и уставился на висящий на нескольких нитках рукав пальто.

– Что моя рука? – он не понимал, о чем говорит этот старик. – Пустяки! Ничего страшного.

– Вы не помните, – повторил Архип настойчивее. – Инспектор! Посмотрите на это! Откройте глаза! Как можно притащить такого монстра в наш город? Вы, правда, думаете, что оно-

– Это не монстр, – Том попятился к коню.

Как можно испытывать отвращение к чему-то столь величественному. Этот благородный зверь обещал славу и величие. – У меня приказ. Мы перевезем его через реку. Он не должен попасть в руки врага.

Архип переводил взгляд с Тома на коня и обратно.

– Я понял. Вы слишком молоды, чтобы помнить. Но доверьтесь моему опыту!..

– У меня приказ.

Охотник, державшийся из последних сил, взорвался криком:

– Откройте же глаза, инспектор! Вам бы очень сейчас пригодилась собственная голова, да только фуражка бы к ней не подошла! Это то самое чудовище из подвала! Оно точно такое же, в нем ничего не изменилось! Вам только нужно увидеть!

Том снова повернулся к коню и присмотрелся.

Но единственное, в чем убедился – не было и не могло быть зверя более благородного и красивого.

– Нет, – отчеканил он, – мы немедленно вернемся к лодочнику и отправимся в город.

«Как можно оставить такого коня людям из Города-за-рекой?».

Меч в руках Архипа описал полудугу.

– Я опустился достаточно низко, – сказал он, – но этого не допущу. Отойдите, я со всем покончу.

Том сощурился. Теперь он ясно видел, кто стоял перед ним. Это был трусливый старик, неспособный принять ничего величественного, ничего, что было больше его самого. В душах подобных людей гнездилась ядовитая зависть, и они не могли никому позволить идти отличной от их дорогой. Охотника не волновала слава и честь, только собственная шкура, и ради бесполезной жизни в тихом сухом углу он готов был пожертвовать чем угодно.

Пораженец, трус и предатель.

«О чем мне вообще с ним спорить?» – Том мог бы найти больше тем для беседы с насекомым, чем с этим «человеком». Рука потянулась к кобуре на поясе, но та оказалась пуста.

– Вы к нему не прикоснетесь, – он шагнул навстречу охотнику, глядя не на меч, но прямо в карие глаза. Никогда прежде в нем не бурлило столько решительности, и он готов был броситься в бой с голыми руками.

Архип все понял.