Есть ли у города душа? (первый черновик)

У меня к нему очень много вопросов! И я требую, чтобы его привели ко мне! Либо уже к вечеру сюда прибудут наши люди...

В первую секунду Том подумал, что начал нести чудовищную ложь, но потом вдруг понял, что, возможно, не так уж и далек от правды. Высокому начальству, конечно, плевать на Рыжего, но когда они узнают, что какой-то охотник проник в дом к одному из инспекторов – это может стать тем поводом, который был им столь необходим, чтобы поставить всю эту шайку на место.

– И если сейчас же.

– Инспектор!

Знакомый голос донесся из-за спин столпившихся зевак. Том с самодовольством, граничащим со злорадством, заметил, что в нем не было скучающего сонного тона.

Толпа расступилась, и одноглазый оказался в первых рядах. В этот момент собравшиеся словно потеряли интерес ко всему происходящему и начали расходиться кто куда, негромко переговариваясь. Можно было осуждать их за многое, но точно не за любовь совать нос в чужие дела.

Впрочем, даже в этом проявлялась их подчеркнуто наглое неподчинение.

– Что вы тут устроили? – фыркнул Охотник, а потом издал какой-то нечленораздельный звук, когда Том схватил его ворот куртки и тряхнул как следует.

– Ах ты подлец! Еще и посмел мне на глаза показаться!

Он ослабил хватку, но лишь затем, чтобы замахнуться для удара по этой наглой роже, но кто-то перехватил его руку.

– Спокойнее, инспектор. А то мы вас сейчас выкинем в окошко, чтобы вы голову-то проветрили, – голос охотника-каланчи был почти сочувственным.

Том льстил себе, что если бы не болезнь, он смог бы вырваться и накостылять обоим, но тут ноги его оторвались от пола.

– Заберите-ка у нашего гостя оружие, чтобы он тут не начал пулять с огорчения, – с неприятным самодовольством добавил каланча.

Ножки стула заскрипели по каменному полу, кто-то встал из-за стола, и вся ситуация приняла какой-то крайне унизительный оттенок, но Охотник их остановил:

– Не надо. Я думаю, инспектор уже успокоился.

Том ни капельки не остыл, он был готов зубами вгрызться в горло этому выскочке, но оценил шансы на победу и постарался хотя бы сделать вид, что взял себя в руки:

– Я спокоен, – выдавил он, и его тут же поставили на ноги.