Если только захотеть...

Увидев это, а, может быть, и, не увидев, а просто так, от широты души русской, Бугай схватил в свою лапу вторую бутылку и, подняв её над головой, попёр на меня с напором военного танка, рыча на ходу:

- Сгинь, нечистый!

Конечно же, мне пришлось уйти, посылая бывших друзей в нецензурные места и искренне не понимая, что произошло с ними, а, главное, со мной. Определённо, они допились и сошли с ума, но факт пролёта бутылки сквозь моё тело давал дурацкий повод задуматься об их возможной правоте.

«Ничего я не умер.

Вовсе я живой!» – бормоча такие слова как заклинания, я поднялся на свой этаж. Дверь квартиры была приоткрыта. Около мусоропровода бычковал сигарету один из знакомых моей жены, проживавший с нами по случаю празднования нашей свадьбы. Я прошмыгнул в квартиру и остановился возле кладовки, не в силах двинуться дальше. Я был шокирован увиденным. Жена моя, с чёрным платочком на голове, рыдала, сидя на диване. Она громко причитала: «Сволочь ты последняя, муж мой недоразвитый! Взял и помер, не успели от свадьбы похмелиться!» В тот момент, когда я уже готов был броситься на колени перед моей несчастной супругой, в квартиру ввалился мужик, который курил на лестнице. Он прошаркал мимо меня, даже не заметив. Сев рядом с моей женой он что-то принялся бубнить так тихо и невнятно, что я ничего не смог разобрать. Потом происходило то, во что я очень долго отказывался верить, пока не принял события как само собой разумеющееся с необыкновенным равнодушием. Мужик нежно, как мог, гладил своими лапищами руки моей супруги, и через некоторое время приступил к попыткам их целовать. В моей душе тлела надежда, что любимая оборвёт эти попытки на корню и выгонит взашей обнаглевшего утешителя. Но любимая, уже переставшая, кстати, рыдать, только запрокинула голову и тихо постанывала. Когда мужик предпринял действия, более конкретные, чем поцелуи рук, моя надежда истлела дотла, не рассчитывая на чудесное возрождение. И, когда любимая моя весело засмеялась со словами: «Ну, давай-давай! До мужа кувыркались, при муже кувыркались, значит, кувыркаться нам с тобой всю жизнь!», я сжал кулаки и уже сделал шаг по направлению к ненавистным любовникам.

Вдруг кто-то положил руку мне на плечо. Рука была такой холодной, что я остановился на месте, как будто меня сковало льдом. Мне пришлось сконцентрировать всю оставшуюся храбрость, все остатки воли и безрассудства, чтобы заставить себя обернуться.