Последний Папа

Казалось, ещё секунда — и плечи развернутся атакующими флангами, подбородок выдвинется вперёд, подобно равелину перед куртиной, ноздри породистого носа затрепещут, словно войсковое знамя на ветру…

Но секунда прошла. Тихий и неамбициозный священник уставился в пол и пробормотал, потирая висок:

— Двадцать… или двадцать два уже года? Знаете, время так летит.

— То есть, сразу после семинарии? Похвально… — Супич улыбнулся, но глаза не отвёл. — Только я вам не верю.

Он медленно поднял левую руку. Указующий перст опустился на самое нижнее фото, покрытое сеткой трещин, аккуратно расправленное и заламинированное, чтобы не рассыпалось от старости.

На изображении виднелись горы — очевидно, хребет Селкирк, в лощине которого находился городок. В тени гор вырастали аккуратные бревенчатые домики — те, что сейчас стояли в «даунтауне» и носили, скорее, статус туристических достопримечательностей. На фоне домиков позировала большая группа людей: все загорелые, обветренные, с жилистыми руками лесорубов и охотников.

И лишь одна фигура сбоку не могла быть ни охотником, ни лесорубом.

В сутане устаревшего кроя, скромно сложив ладони перед собой, в объектив смотрел преподобный отец Дэниел Вальтер. Совершенно не отличимый от сидящего напротив оригинала.

***

Кардинал Нзапалаинга пробирался через гудящие залы дома Святой Марфы. Улыбка его не утратила ни люмена в яркости и ни градуса в теплоте, хотя глаза щурились скорее настороженно, чем благожелательно. Голова периодически ныряла к сложенным на груди ладоням в приветственном кивке.

Те иерархи, которым в силу возраста или врождённой витальности хватало сил, собирались небольшими компаниями в коридорах и проходах, перемигивались и качали биреттами; негромко, но возбуждённо смаковали новости.

Новости имелись.

Деликатно постучав, Нзапалаинга боком просочился в комнату кардинала Коллинза. Тот лежал на превращённой в больничную койку кровати и послушно внимал облачённому в дьяконскую альбу врачу. К сложенным на животе рукам вели трубки и провода, под распятием в изголовье перемигивались бдительные мониторы.

Заметив коллегу, Коллинз ободряюще улыбнулся эскулапу и повёл подбородком. Тот пожал плечами, но келью покинул, и Нзапалаинга тут же воспользовался опустевшим табуретом.

— Как вы себя чувствуете? Я ещё никогда не видел настолько бледного человека.

— Просто вы редко выбираетесь из Африки, Дьёдонне, — пастырская улыбка лежащего сопровождалась ехидными интонациями. — Нас тут таких бледнолицых довольно много.

— Отлично.