Тьма за дверью

Мисаки нигде не было видно, зато впереди что-то чернело. Я помотал головой и разглядел тёмно-синюю машину поперёк дороги. На её бампере была небольшая вмятина.

– Что произошло… – мой голос казался далёким и глухим. – Где Мисаки?..

Я заметил у обочины что-то белое, словно мешок или лист ватмана. Или летнюю школьную форму…

– Мисаки!

Я попытался встать, но нога заболела ещё сильнее, из моего горла вырвался крик. Преодолевая боль, отчаянно цепляясь за асфальт, я пополз к белому пятну. Моя ладонь ещё ощущала тепло от Мисаки.

– Пожалуйста… Будь жива…

Чем ближе я подползал, тем отчётливей видел девушку. Она лежала на боку, из рубашки, разодранной на плече, выглядывала окровавленная рука. Плиссированная юбка была смята, длинные гольфы – порваны. Пока я до неё тянулся, она ни разу не пошевелилась.

– Мисаки! – мой крик разорвал тишину. – Мисаки! Вставай!

 Я подполз к ней и перевернул. Спутанные окровавленные волосы закрывали её лицо, она прерывисто дышала.

– Мисаки!

Девушка медленно открыла глаза.

– Юу… – она слабо улыбнулась. – Смотри…

И дрожащей рукой указала куда-то вдаль. Я обернулся. Внутри меня всё похолодело. В неприметной арке чуть впереди была дверь. Деревянная, аккуратно сбитая из прямых досок, с потёртой золотой рукоятью. Она манила к себе, обещая, что все мои печали исчезнут, как только я коснусь её.

– Мы почти дошли… – Мисаки застонала и крепко сжала мою руку. – Прости, Юу, тебе придётся идти одному…

– Нет! Мисаки!

Она покачала головой и улыбнулась.

– Увидимся на той стороне.

Закрыла глаза и безвольно свесила голову. Её рука ослабла, и выпала из моей ладони. Я почувствовал, что лечу в непроглядную бездну. Теперь уже ничего не имело значения: ни вступительные экзамены, ни дверь. Я хотел сбежать вместе с Мисаки.

Но никогда не хотел убегать один.

***

Кутх выжидательно смотрел на меня. За окном проковыляла, позвякивая чем-то металлическим, трёхметровая человеческая фигура.

– Значит, ты пришёл из-за неё?

– Да, – честно сказал я.

– За этим определённо скрыта длинная и интересная история, – промурлыкал Сиро, оторвавшись от молока, – но лучше изложи её покороче.

Я кивнул, собираясь с силами. Мне вдруг стало легко, словно Тьма забрала всю мою печаль, оставив лишь чувство светлой грусти.

– Мы дружили с самого детства. Она была младше на год, но нам это не мешало. Учились в разных школах, она очень хорошо, я – немного хуже. Родители так сильно давили на Мисаки, что однажды она не выдержала и решила сбежать.